RSS Feed

Экстравагантность

14.07.2013 by petr8512

Но где же оно, небо? Что оно такое? Небо не над нами и не под нами, ни слева и ни справа. Небо — в сердце человека, если он верует. А я не верю и боюсь, что так и умру, не увидев неба.

Сальвадор Дали

        Экстравагантность как качество личности  –  способность быть необычным, из ряда вон выходящим, странным, слишком своеобразным, причудливым, не соответствующим общепринятым обычаям, нормам, моде; склонность проявлять устойчивое желание выделиться из социума посредством необычного стиля жизни или неординарным восприятием окружающего мира, содержащим элемент вызова традициям, предписаниям и представлениям общества.             

       Муж каждый вечер приходит домой, надевает тапочки и, уткнувшись в газету, механически поглощает ужин. В конце концов,  жене надоедает такое поведение мужа, и она, желая порвать с этой порочной традицией, прибегает к маленьким хитростям. Она тщательно красится, надевает новое платье и все украшения. Но, увы, это не приносит результата. Тогда жена встречает мужа… абсолютно обнаженной. Результат тот же. В отчаянии бедная женщина надевает противогаз и в таком экстравагантном виде встречает мужа. Но тот по-прежнему не замечает никого вокруг. В гневе жена спрашивает: – Милый, ты не замечаешь во мне никаких перемен? Муж отрывается от газеты и долго смотрит на жену, а затем неуверенно спрашивает: – Ты что, дорогая, брови выщипала?

      Экстравагантность – это предложенное людям блюдо внешнего мира, чрезмерно приправленное напыщенностью, эксцентричностью и фанатизмом.  Блюдо по форме одно и то же, но повара могут быть разными, поэтому и вкус у него несопоставимый. Одни готовят только из желания выделиться, потщеславиться, самоутвердиться, словом, удовлетворить свою гордыню, другие – потому, что не могут иначе. Врождённая неординарность, нешаблонность и нестандартность побуждает этих людей отбросить стереотипы и предубеждения и, творчески мысля, создавать своё неповторимое по вкусу блюдо. Над первыми, в зависимости от характера личности, можно либо добродушно посмеяться, либо осудить и возмутиться.  Ко вторым нужно отнестись со всем возможным вниманием, как представителям из Красной книги.

     Истинно экстравагантных людей не так много, заповедное отношение к ним – задача  ординарного человечества. Каждый человек воспринимает мир по-своему. Лозунг: «Я имею право быть самим собой, а другие – другими», всецело распространяется и на экстравагантность. Китайцы говорят: «Пусть расцветают все цветы». Мир хорош и прекрасен своим разнообразием. Экстравагантность демонстрирует особое творческое мышление, оно, как свидетельствует мировая практика, может оставить большой след в истории, предложить людям новаторское, совершенно неожиданное видение объектов внешнего мира. Истинно экстравагантному человеку нелегко живется в мире косности, ретроградства и консерватизма. На каждом шагу его ждёт навешивание ярлыков, предвзятые людские оценки, недоумение и негодование окружающих и, лишь пробив оборону людской косности и возбудив к себе любопытство, экстравагантность оказывается на гребне волны успеха. 

      Первоначально экстравагантность шокирует, ибо, зачастую, она идет на шаг впереди моды, дизайна, устоев. Достаточно вспомнить полную драматических событий историю танго не только на своей Родине – в Аргентине, но и в Европе, и в России начала XX века.  Еще в конце ХIX века, когда аргентинское танго только заявило о себе, ревнители нравов увидели в нем слишком натуралистические любовные ухаживания, другие – откровенный эротический призыв. Во многих странах танго сразу же обрел негласный статус “явления непристойного”, “чрезвычайно сексуального, влекущего до неприличия… ” Против танго ополчились пуритане всего света. Тогда-то и появились в разных странах первые запреты. Например, высшее духовенство католических стран не раз обращалось к своей пастве с воззваниями против “дьявольского”, “непристойного” танца. Папа Римский и кайзер Германии Вильгельм наложили запрет на него, а английская королева заявила, что отказывается танцевать “это”. Танго было запрещено танцевать австрийским офицерам, в гимназиях, в институтах благородных девиц и на праздничных светских балах исполнять Танго считалось верхом неприличия. Танго также было запрещено танцевать и в России. Так в 1914 году появился указ министра народного просвещения, запрещающий в учебных заведениях России само упоминание о “вошедшем в большое распространение танце под названием Танго”. Судьбу танго в свое время разделяли и  вальс, и мазурка, и полька, и рок-н-ролл.  Экстравагантных стиляг в своё время преследовали, сейчас их внешний вид никого б не удивил. В экстравагантности всегда много вызова и эпатажности.  Для кого-то и жениться экстравагантно, а для кого-то множественные уровни конструкции экстравагантности воспринимаются на ура. Как бы там ни было, люди, как правило, идентифицируют и отделяют подлинную экстравагантность от искусственно взращенной, а потому нелепой, глупой и агрессивной

         Особенно востребована экстравагантность в художественном творчестве, там оно является нормой и не имеет негативного оттенка. Например, экстравагантны картины Джузеппе Арчимбольдо. «Вертумн» был особенно оценён обществом и в особенности самим императором Рудольфом. Это — поясной портрет императора, представленного в виде древнеримского бога времён года, растительности и преобразования. Рудольф состоит полностью из великолепных плодов, цветов и овощей. Восхищенный этими картинами Рудольф II щедро наградил Арчимбольдо. Сохранилось мало его работ: обычно это портреты по грудь, в профиль, реже — анфас. Изображения составлены из фруктов, овощей, цветов, ракообразных, рыб, жемчужин, музыкальных и иных инструментов, книг и т. д. Лица стилизованы; эффект формы и светотени в пространстве создаётся весьма искусной компоновкой элементов. Аллегории времён года: «Лето», «Зима», «Весна», стихий – «Огонь» и «Вода», рисунок – «Повар» – составлен из кухонных элементов являются любимыми картинами многих ценителей искусства.

        Звание самого экстравагантного человека Франции присвоено гениальному испанскому художнику Сальвадору Дали. В вышедшей книге “Дворцы Франции, жизнь и воспоминания экстраваганта” ее автор Пьер-Андре Элен рассказывает самые невероятные истории из жизни Сальвадора Дали. Он жил  в знаменитом отеле “Мерис” в центре Парижа на улице Риволи.  Когда Дали заселялся в “Мерис”, для него резервировали целый этаж, так как художник любил ездить по коридорам на велосипеде. В поисках вдохновения он также требовал доставлять в отель стадо коз, по которым стрелял холостыми патронами. А на балконе своего роскошного номера Дали приказывал ставить бочки с гудроном, куда окунал головы манекенов, держа их за веревки. Художник также придумал собственную традицию выезда из отеля. Он бросал под колеса автомобиля новые блестящие бронзовые монеты и утверждал, что “катит по Парижу по золоту”.

      Однажды в разговоре с друзьями Дали заявил, что всё происходящее в природе его нисколько не изумляет. Приятель-собеседник не поверил и спросил: – Хорошо, пусть так, но если бы в полночь на горизонте вдруг возник свет, возвещающий утреннюю зарю? Вы вглядываетесь и видите, что восходит солнце. Неужели бы вас это не  поразило?  Неужели бы вы не подумали, что сошли с ума? – Наоборот, – ответил Дали, – Я бы подумал, что это солнце сошло с ума.

    Что бы он ни вытворял — при­езжал на лекцию в белом «Роллс-Ройсе», груженном цвет­ной капустой; входил в клетку с носорогом с картиной, на которой был изображен носорог, — репортеры писали обо всем, а публика жадно глотала их сообщения. Кристиан Зервос, основатель журнала “Искусство”, попросил Дали написать статью о Пикассо. Дали скопировал от начала до конца текст Захер-Мазоха, изменив только имена, и отправил его Зервосу. Прочитав статью, Зервос признался Дали, что никогда не встречал столь ясного и исчерпывающего исследования творчества Пикассо. Этот прием Дали использовал снова, когда по случаю переиздания романа Кревеля один из парижских издателей заказал ему предисловие к книге. Ожидая в Гавре теплохода до Соединенных Штатов, Дали зашел в книжный магазин и попросил “Турского священника” Бальзака с предисловием Франсуазы Малле-Жорис. Перед самым отплытием, обедая в ресторане, Дали слово в слово переписал это предисловие, вставив только другие имена — “Кревель” вместо “Бальзака”, а также даты и географические названия. Издатель одобрил текст и опубликовал его без всяких изменений.  

     После выхода книги  “Дали глазами Галы” в книжном магазине “Ла Юн” проходила ее презентация, где автор раздавал автографы. Ненавидя банальные презентации, Дали потребовал установить прямо в магазине аппарат для электрокардиограммы, чтобы предоставить счастливым читателям свидетельство своего глубокого волнения от встречи с ними. Аппарат установили, и читатели вернулись с презентации обладателями не только книги Дали, но и кусочка кардиограммы великого мастера. Когда вышло американское издание книги, Дали заказал себе золотистую тунику с изображением солнца и, удобно устроившись в шезлонге прямо в витрине большого книжного магазина неподалеку от Центрального парка, выбрав для этого время, когда движение на улицах самое оживленное, раздавал автографы всем желающим.

      Трусость Дали успела приобрести характер легенды, причем сам Дали эту легенду умело подпитывал. В студенческие годы в Испании он пошел вместе с Бунюэлем и Гарсией Лоркой в мадридский бар, славившийся дурной репутацией, и там произошла драка. Бунюэля это позабавило, и он с удовольствием наблюдал за происходящим. Когда драка закончилась, он не обнаружил в баре ни одного из своих друзей. Оба точно испарились. Чуть позже он отыскал их в соседнем переулке. Лорка и Дали ожесточенно колотили друг друга, оспаривая звание “последнего из трусов”: каждый из них был убежден, что среди всех посетителей он оказался самым трусливым, и гордился этим.

    Несчетное число раз Дали осаждали в ресторане посетители — мужчины и женщины, знакомые с ним или нет, но всегда в восторге от встречи с великим художником. Дали, всегда любезный, ждал неизменного вопроса: “Можно присесть за ваш столик?” Серьезно, ледяным тоном он отвечал: “Разумеется. Кладите на стол пять тысяч долларов или проваливайте отсюда”. Некоторые соглашались, и Дали без зазрения совести клал деньги в карман.