RSS Feed

Елейность

06.01.2014 by petr8512

Елейная речь – как ликер, в котором сладость маскирует крепость:

не успеешь оглянуться, как уже плохо соображаешь.

Александр Циткин

В его тоне не было оттенка того лисьего благочиния, которое всегда

 выдает странника, в его тоне не звучала обязательная для странника вороватая елейность,

и пока в речах его не было ни вздохов благоговейных, ни слов “от Писания”.

Максим Горький. Проходимец.

     Елейность как качество личности – склонность проявлять приторную умильность, ханжескую ласковость, преувеличенную любезность, деланную набожность.

      Считается, что елейные речи обычно приправляют ядом и получается тот же эффект, что и с деньгами, направленными нечистоплотными людьми якобы на благотворительность. Маньяк опрыскал большую сумму денег ядом и пожертвовал их детскому дому. Погибло двадцать депутатов, два мэра и один министр. Дети не пострадали.

       Смысловое значение елейности идет от елея – церковнославянского названия оливкового, а позже и другого растительного масла в православном церковном обиходе. Елей применялся с древних времен для ухода за кожей.  В него добавляли различные ароматические вещества. Поэтому со временем в русском языке сформировалось понятие «лить елей», то есть проявлять приторную умильность, льстить. Еще Владимир Маяковский в поэме «Владимир Ильич Ленин» писал: «Я боюсь, что  б шествия и мавзолеи, поклонений установленный статут, не залили б приторным елеем ленинскую простоту. За него дрожу, как за зеницу глаза, чтоб конфетной не был красотой оболган»…

      Иными словами, слово «елейность» намекает на елей, горящий в лампадке. От него исходит благоуханье, но, если переносить это на межличностные отношения, на характеристики личности,  это единственная благость связана с деланной набожностью, с ханжеством под маской напускной благожелательности и благодушия. В елейном настроении всё наигранно, всё неестественно и лицемерно, всё показушно и лживо. Елейность переполнена слащавостью, нарочитостью и угодливостью и, соответственно, вызывает у людей раздражение и недоверие. Люди в своём большинстве обычно за таким поведением видят отсутствие искренности и симпатии.

    Елейная речь царя – лицемера в басне И.А. Крылова «Мор зверей» раскрывает внимательному наблюдателю весь его отталкивающий образ:

«О, други! — начал Лев: — По множеству грехов
Подпали мы под сильный гнев богов;
Так тот из нас, кто всех виновен боле,
пускай по доброй воле
Отдаст себя на жертву им!..
Ох, признаюсь,— хоть это мне и больно,—
Не прав и я!»

      Елейность обожает подчеркивать свою ничтожность и малость. В этом нет и капли смирения. В елейном самоуничижении есть только обман, желание манипулировать сознанием другого человека. Недаром елейное выражение лица никак не привязывается к любви, ибо за приторной умильной улыбкой просматривается хищный оскал похоти и корысти. Елейная улыбка на лице, елейность в каждом слове – признак того, что ты встретился с коварством и вероломством. Если не будешь бдителен, жди беды.

      Так и случилось с кардиналом Луи де Роганом – одним из самых богатых и знатных вельмож Франции, когда он встретился весной 1784 года с «самой ловкой мошенницей галантного века» – Жанной Ла Мотт. Мошенница узнала, что кардинал мечтает стать первым министром Франции. Но вот беда: королева Франции – Мария Антуанетта отказывается его принимать, на слезные мольбы дать ему аудиенцию  попросту не отвечает.

      Жанна Ла Мотт, зная о честолюбивых планах кардинала, при личной встрече тонко провела ему мысль, что мнимая отчужденность королевы – это всего лишь попытка влюбленной женщины спрятаться от обаяния, галантности, талантливости и самое главное, могучей привлекательности возлюбленного. Человек слышит то, что хочет услышать. Кардинал буквально растаял от искусных елейных речей Жанны Ла Мотт. Елейные слова он принял за чистую монету. Поэтому, когда маркиза предложила, организовать тайное свидание с королевой кардинал тут же согласился.

     К тому же его сомнения развеяли письма Марии Антуанетты к Жанне Ла Мотт, где королева недвусмысленно говорила о своих чувствах к кардиналу. Дело в том, что  у мошенницы был любовник, который был профессионалом в области фабрикации поддельных документов и писем.

       Дальше мошенница посредством елейных речей уговорила кардинала «применить верное средство» – умилостивить королеву, сделав ей дорогой подарок. По «секрету» она выложила жертве, что королева мечтает купить  великолепное бриллиантовое ожерелье, но ей неудобно просить у короля 1600 тысяч ливров. Если Роган выступит  гарантом требуемой суммы, Мария Антуанетта получит желанную драгоценность и соответствующим образом отблагодарит его.

       Для начала мошенница предложила организовать переписку с королевой. Получая от Марии Антуанетты благожелательные ответы, бедный кардинал совсем потерял голову. Елейность мошенницы виделась ему как искреннее проявление чувств, симпатия и бескорыстное участие в его судьбе.

       Для укрепления своей позиции  Жанна нашла молоденькую модистку, очень похожую на королеву. Одетая в белую блузку, подобную той, что носила Мария Антуанетта, она отправилась в Версаль. Ночь выдалась безлунной. И вот модистка осталась в одиночестве. Сразу же появились трое мужчин. Один из них, закутанный в плащ, в надвинутой на глаза шляпе, приблизился к «баронессе». Она, как было условлено, уронила розу, но забыла передать письмо, спрятанное за корсажем. Человек в шляпе почтительно поцеловал подол ее платья. От волнения  модистка едва слышно что-то пробормотала, но стоявший перед ней кардинал убедил себя, будто расслышал слова: «Вы можете надеяться, что прошлое забыто». Он стал горячо благодарить и низко кланяться. В этот момент появилась какая-то тень, шепнувшая, чтобы все скорее уходили, так как приближаются жены братьев короля. «Королеву» поспешно увели.

      И вот настал решающий момент. Роган взял на себя роль посредника в переговорах о приобретении бриллиантового ожерелья, став гарантом погашения долга. Ювелиры, зная о безупречной репутации кардинала, с радостью отдали ему ожерелье, которое он в свою очередь передал мошеннице.

    В скором времени, не дождавшись первого платежа, ювелиры  написали письмо королеве, в котором просили  внести  часть суммы. И тут всё вскрылось. Мария Антуанетта  выразила свое недоумение — никакого ожерелья она не покупала. Кинулись к обманутому кардиналу, и тот указал на Жанну Ла Мотт. Ожерелье уже было перенаправлено в Англию. Мошенницу схватили, подвергли публичному сечению и заклеймили буквой «V» (voleuse – воровка), после чего  отправили в исправительную тюрьму. Но вскоре она из нее исчезла таинственным образом. Так завершилась одна из грандиозных афёр восемнадцатого столетия.