RSS Feed

Фамильярность

12.03.2013 by petr8512

Чрезмерная фамильярность приводит к пренебрежению.

Античный афоризм

       Фамильярность  как качество личности – склонность проявлять неуместно развязное, чересчур непринужденное обращение к кому-либо, неадекватное отношениям с ним.

        На корпоративной вечеринке должен был выступать очень популярный певец. К нему в гостиницу пробился один из работников компании и говорит: «Тысяча извинений. Буду лаконичен. Сделайте, пожалуйста, доброе дело – сегодня вечером подойдите к моему столику и при всех скажите: «Привет, Вася» и похлопайте меня по плечу. Я буду с подругой. Представляете, как возрастет авторитет в ее глазах, когда она увидит, что звезда эстрады мой друг?» Певец секунду подумал и сказал: «Необычная просьба, но я проявлю мужскую солидарность. Договорились». Вечером, как и условливались, он подходит к столику, произносит: «Привет, Вася!» и доброжелательно хлопает его по плечу. Вася пренебрежительно отдергивает руку и говорит: «Без фамильярностей. Нанял тебя петь, вот и вали к оркестру. Будешь хорошо петь, так и быть, налью сто грамм».  

        Фамильярность наступает единым фронтом вместе с бесцеремонностью, панибратством, хамством и невоспитанностью.  Понимая, что лучшая защита – нападение, фамильярность неожиданно бросается в атаку, перехватывает инициативу у своего визави и, не давая тому открыть рот, решает свои корыстные цели, а потом также молниеносно покидает «поле боя». Для такой «кавалерийской атаки» необходимо соответствующее оружие: спрессованные фразы, жаргонные словечки,  прозвища, сомнительные шуточки, снисходительные жесты.

        Фамильярность не имеет мандата на дружеские отношения. Она самозванка, лжеподруга, прикрывающая корысть и лживость хозяина. При отсутствии какого-либо разрешения со стороны другого человека, она имитирует дружбу, разыгрывая перед окружающими целый спектакль, какие у нее близкие и теплые отношения с ним. Вспомним Ноздрева – героя поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души».  При первой их встрече всего лишь за полчаса  Чичиков узнал о себе, что он фетюк, свинтус, подлец и дрянь. Вот их встреча в трактире: « «В дверях появляется председатель с Чичиковым. Спор оборвался. Играющие обернулись. Чичиков приветливо всем кланяется. Вдруг Ноздрев, вырвав руку со взяткой, вскакивает и, широко раскрыв объятия, громко кричит: «Ба! Ба! Какими судьбами?! – Чичиков в изумлении остановился. _- «А мы все утро говорили о тебе… – направляясь к нему, продолжает Ноздрев. – Смотри, говорю, если мы не встретим… Тихо председателю: « Как его фамилия?» – «Чичиков», – ответил председатель. – «Смотри, говорю, если мы не встретим Чичикова! – Ноздрев бесцеремонно ударяет растерянного Чичикова по плечу. Чиновники хихикают. – Ну, поцелуй меня, душа моя! – говорит Ноздрев и, обняв Чичикова, крепко его целует…»

     Фамильярность создает у окружающих впечатление поверхностности и упаковочности. Создается видимость, что излишне открытый, искренний человек, этакий рубаха – парень, пренебрегая условностями, откровенно общается с другими людьми, не пряча камень за пазухой. Однако, это, как правило, верхний слой «озера» души, на глубине которого прячется страсть властолюбия. Речевое общение для фамильярности – одна сплошная манипуляция сознанием окружающих. А на самом дне озера, в иле могут лежать, ожидая своего часа к всплытию, корыстолюбие, коварство, вероломство, лицемерие и лживость.

     Фамильярность – террористка, берущая в заложники собеседника. Может получиться, что заложник, пораженный стокгольмским синдромом, будет еще и защищать своего захватчика. Фамильярность, идущая свыше от представителей власти – это разновидность хамства. Российский публицист Яков Кротов пишет: «Фамильярность есть признак власти. Священник в иерархически жесткой церкви тыкает прихожанину, но не тыкает ведь архиерею! Да и прихожанину тыкает не самому богатому, не президенту тыкает. А фамильярность с разбором – это хамство. Главное же: фамильярность уместна там, где есть, как говорили римляне, «патер фамилиас» – где есть кто-то, являющийся отцом. Отец имеет право говорить сыну «ты», потому что – и если – отец заботился о сыне, жертвовал чем-то ради сына, стал сыну не чужим. Отцовство – это творчество. Если нам тыкает незнакомый человек – мы справедливо оскорблены. Но если нам тыкает человек, который протягивает нам чек на миллион долларов – мы потерпим. Если тыкает человек, с которым мы формально незнакомы, но это – знаменитость, то мы сочтём за честь такую фамильярность».

         Фамильярность зачастую пропитана самонадеянностью, пьяным сознанием. Думая, что отлично кого-то знает, выдавая воображаемое за действительное, она обжигается, встретив высокомерие и спесивость. Скудные поверхностные представления о человеке мешают ей рассмотреть нежелание переходить на «короткую ногу», переходить невидимый Рубикон в отношениях, разделяющий людей на близких и просто знакомых. Пытаясь попасть в число приближенных к душе, она наталкивается на холодность, надменность, а, иногда, на прямое одергивание. Самое неприятное впечатление для фамильярности – это когда ее прилюдно ставят на место. Опростоволоситься в глазах окружающих, все равно, как провалиться разведчику. Одна лишь разница – для разведчика провал практически означает смерть, а для фамильярности позор, стыд и моральную смерть.

        После таких провалов фамильярность становится более осторожной, рассудительной и не опрометчивой. План своих «кавалерийских» атак тщательно продумывается,  оппоненту уделяется больше внимания. Исходя из посылки: «Я его недостаточно знаю», она досконально просчитывает варианты поведения своего визави, не оставляя ему шансов закрыться, спрятаться под скорлупу недоверия и отчужденности.

       Фамильярность может проявляться во всех сферах жизни, в том числе и к давно усопшим гениям. Владимир Маяковский в стихотворении «Ужасающая фамильярность» возмущается, с какой неподдающейся описанию фамильярностью люди обращаются с именами великих: “Крем Коллонтай. Молодит и холит”. “Гребенки Мейерхольд”.    “Мочала    а-ля Качалов”.  “Гигиенические подтяжки имени Семашки”. После этого гуди во все моторы, наизобретай идей мешок,  все равно – про Мейерхольда будут спрашивать: – “Который? Это тот, который гребешок?” Я к великим не суюсь в почетнейшие лики. Я солдат в шеренге миллиардной. Но и я взываю к вам от всех великих: – Милые, не обращайтесь с ними фамильярно!»