RSS Feed

Графоманство

17.02.2014 by petr8512

Зараза писать не у всех излечима.
Ювенал

Графомания – это безответная любовь к таланту.

Анатолий Юркин

Если хотите что-то сделать для литературы — читайте.
Американское изречение

Графоман пишет как попало о прекрасных вещах, талант пишет прекрасно о чем попало.
Юлиан Тувим

       Графоманство как качество личности – склонность проявлять болезненное влечение и гипертрофированное пристрастие к бездарному, бесплодному  писанию, к многословному, пустому и бесполезному сочинительству.

      Семья графоманов в  магазине: – Милый, возьми упаковку писчей бумаги и на меня, скоро выходные и я собираюсь написать пару глав своего очередного шедевра.   Конечно, родная. Я сейчас, только выберу папку для своего портфолио.   – А мне бумаги?- Чуть ли не выпрыгивает из штанов маленький сын. – Я тут такое приключение придумал – закачаешься!… Папа, а можно я стану мультипликатором? Я тогда сразу буду и свои книги писать, и мультики по ним рисовать.  Так же интереснее! Приходят домой:   – Родная, ты не видела запасные ключи от моего кабинета? Ну… задумалась мама-графоман, – Скорее нет. А что?    – Просто я дал свою связку поиграть нашему сыну, а теперь тот самостоятельно закрылся в кабинете, захватив все стратегические запасы бумаги!  

      Графоман в каждой своей кляксе видит поцелуй Бога. Поэтому он никогда не правит свои тексты. Если их нашептывал Бог, значит, они совершенны. Зачем их отшлифовывать? Пусть этим занимаются бездари вроде Владимира Маяковского. Ведь это он писал: «Поэзия — та же добыча радия. В грамм добыча, в годы труды. Изводишь единого слова ради Тысячи тонн словесной руды». Или вот еще: «Стихи стоят свинцово-тяжело, готовые и к смерти и к бессмертной славе. Поэмы замерли, к жерлу прижав жерло нацеленных зияющих заглавий. Оружия любимейшего род, готовая рвануться в гике, застыла кавалерия острот, поднявши рифм отточенные пики».

     Графоман убежден, что каждая его фраза и так отточена. Кому не нравится, тот мерзкий завистник, интриган и критикан. Графоман крайне болезненно реагирует на критику. Не требовательный и не строгий к себе, он воспринимает критику, как неприкрытую агрессию со стороны врагов и недоброжелателей.  Нужно обладать духовной слепотой, – думает графоман, – чтобы не видеть в моих произведениях совершенства.  

     Михаил Веллер, касаясь темы графоманства, пишет: “Графоман – это страстный, бескорыстный писатель, который лишен способности к самокритике, к сторонней оценке того, что он делает, и не обладает даром сравнения своего продукта с продуктами других. Такая небольшая интеллектуальная патология”.

      Признаком графоманства зачастую является скорострельность и плодовитость написанного. Но далеко не всегда. История мировой литературы знает примеры, когда количество и качество написанного не вступали в противоречие.  Лопе де Вега (1562-1635) — испанский писатель, поэт и драматург написал более 2000 пьес (425 сохранилось до наших дней). Исследователи творчества Александра Дюма подсчитали, что его плодовитость нашла выражение в шестистах томах. Столько обыкновенному человеку не под силу прочесть за всю жизнь. А с учетом того, что многие представители нынешнего поколения едва умеют читать, результат Дюма может  их шокировать, нанести непоправимый вред нервной системе.

      Графоманство –  это следы невежества на писательской ниве. Большой писатель, прежде чем взяться за перо, кропотливо и упорно будет собирать и анализировать необходимую информацию. Если его героями являются врачи, он не поленится и глубоко изучит жизнь врачей, постарается постичь, хотя бы азы их специальности. Словом, доскональное знание объекта изображения – это  визитная карточка настоящего писателя.

      Известный мастер пера – Артур Хейли в ходе работы над “Менялами” сумел получить разрешение от двух крупных банков на изучение практически всего механизма работы финансовых институтов – ему даже было позволено присутствовать на совещаниях советов директоров. Работая над черновиком “Вечерних новостей”, Хейли, которому тогда было уже 66 лет, прошел в Англии специальный курс противодействия терроризму: он выступал в роли заложника, ел змей на уроках выживания, принимал участие в тренировках по обезоруживанию противника и бою в закрытом помещении. После этого он почти год составлял план книги, разрабатывал характеры героев и структурировал собранный материал. И еще год ушел у него на процесс работы над текстом.  

     Работая над романом «Детектив», Хейли  по привычке досконально изучил материалы: провел несколько недель в рейдах с полицейскими Флориды и получил доступ к архивам. В результате получилось классическое остросюжетное произведение с захватывающим началом и динамично развивающимися событиями.

     Графоман самодоволен, самонадеян и необычайно тщеславен. Жажда славы,  известности и почестей становится чуть ли не главной мотивацией его существования. Где воцаряется самодовольство, там умирает творческая составляющая разума. Графоман проявляет устойчивое нежелание личностного роста, чурается саморазвития. В жизни нельзя оставаться на одном и том же уровне сознания. Человек либо прогрессирует, либо деградирует. Графоман, в своем ярко проявленном самодовольстве, раз взявшись за перо, затем выезжает на старом багаже знаний. Следствием нехватки знаний графомана, становится недостоверный,  примитивный текст с бесконечным числом ляпов и нелепиц. Имея смутное представление об изображаемом объекте, графоман то и дело «садится в лужу».

    Когда уровень сознания человека растет, у него меняются вкусы. То, что ранее доставляло удовольствие, сейчас не вызывает никаких эмоций. Большой писатель постоянно самосовершенствуется. Его уровень сознания неуклонно идет вверх. Тем не менее, он самокритичен. Прочитывая свои давние опусы, он может остаться недовольным написанным. Исправить ничего уже нельзя, и это обстоятельство его сильно огорчает.

       Графоман – антиперфекционист в литературе. Прочитав свои юношеские стишки,  он останется в полном восторге от собственной гениальности. Ему невдомек, почему лауреат Нобелевской премии по литературе, продолжает упорно работать над уровнем своего писательского мастерства.  Графоман – это мыльный пузырь на  литературном поприще. Раздутое самомнение – ярко проявленное качество его личности. Графоман постоянно обеспокоен, как бы кто-то не присвоил авторство его опусам. Страх перед плагиатом лишает его сна и покоя.

      Среди графоманов есть свои мега звезды.  Такой звездой был граф Дмитрий Иванович Хвостов – герой бесчисленного множества эпиграмм и анекдотов, признанный еще при жизни настоящим «королем графоманов»: 

Д. И. Хвостов «Ивану Ивановичу Дмитриеву»:
«То изломаю ямб, то рифму зацеплю,
То ровно пополам стиха не разделю,
То, за отборными гоняяся словами,
Покрою мысль мою густыми облаками;
Однако муз люблю на лире величать;
Люблю писать стихи и отдавать в печать!»

    Для графоманства порой нужно быть состоятельным человеком. Нужно иметь хороший достаток, чтобы самому выкупать свои книги. Хвостов издал семитомное собрание своих сочинений. При этом они выдержали при жизни автора три издания!

   Хвостов был по современным понятиям  хорошим маркетологом. Обязательными получателями  рассылке были архиереи и митрополиты, такие государственные деятели, как Аракчеев и Паскевич, и даже сам прусский король. Однако наиболее лакомым кусочком для графомана были учреждения – здесь он мог поистине развернуться. Так, Академия наук получила от него «в дар» 900 экземпляров трагедии «Андромаха». Мало того: убежденный в своем «призвании» граф рассылал не только стихи, но и свои… бюсты! О том, что он был, к тому же, навязчивым чтецом своих творений, и говорить не стоит.

   В литературных кругах бытовал один характерный анекдот. Однажды в Петербурге граф Хвостов долго мучил у себя на дому племянника своего Ф.Ф. Кокошкина (известного писателя) чтением ему вслух бесчисленного множества своих виршей. Наконец, Кокошкин не вытерпел и сказал ему:  – Извините, дядюшка, я дал слово обедать, мне пора! Боюсь, что опоздаю, а я пешком! – Что же ты мне давно не сказал, любезный! – отвечал граф Хвостов. – У меня всегда готова карета, я тебя подвезу! Но только что они сели в карету, граф Хвостов выглянул в окно и закричал кучеру: «Ступай шагом!», а сам поднял стекло кареты, вынул из кармана тетрадь и принялся снова душить чтением несчастного запертого Кокошкина.

     Из книги Ю. Тынянова «Пушкин»: «Граф Хвостов был замечательное лицо в литературной войне. Среди друзей Карамзина, особенно молодых, были люди, которые как бы состояли при Хвостове, только им и жили, и с утра до вечера ездили по гостиным рассказывать новости о Хвостове… В стихах своих граф был не только бездарен, но и смел беспредельно. Он был убежден, что он единственный русский стихотворец с талантом, а все прочие заблуждаются… У него была одна страсть – честолюбие, и он бескорыстно, разоряясь, ей служил. Говорили, что на почтовых станциях он, в ожидании лошадей, читал станционным смотрителям свои стихи, и они тотчас давали ему лошадей. Многие, уходя из гостей, где бывал граф Хвостов, находили в карманах сочинения графа, сунутые им или его лакеем. Он щедро оплачивал хвалебные о себе статьи. Он забрасывал все журналы и альманахи своими стихами, и у литераторов выработался особый язык с ним, не эзоповский, а прямо хвостовский – вежливый до издевательства. Карамзин, которому Хвостов каждый месяц присылал стихи для журнала, не помещал их, но вежливо ему отвечал: «Ваше сиятельство, милостивый государь! Ваше письмо с приложением получил» и т. д. «Приложением» называл он стихи графа. В морском собрании в Петербурге стоял бюст графа. Бюст был несколько приукрашен: у графа было длинное лицо с мясистым носом, у бюста же были черты прямо античные. Слава его докатилась до провинции. Лубочная карикатура, изображающая стихотворца, читающего стихи черту, причем черт пытается бежать, а стихотворец удерживает его за хвост, висела во многих почтовых станциях».