RSS Feed

Каверзность

22.07.2014 by petr8512

Когда диаволу приходит охота учинить какую-нибудь пакость или каверзу,

то он всегда норовит действовать через женщин.

А.П. Чехов

В наш век каверзники стали похожи на гробовщиков и именуются политиками.

Ги де Мопассан

Судьба на каверзы таровата. И до самой твоей

смерти её рука не оскудеет.

Юрий Татаркин

      Каверзность как качество личности –  склонность устраивать подвохи, создавать интриги, совершать скрытые, коварные действия, направленные к достижению корыстных, предосудительных или преступных целей; склонность к злым проделкам и шалостям, имеющим  целью поднять кого-нибудь на смех, помучить кого-нибудь.

     Каверза – заковыристое хитро – казусное действо с претензией на смех.  Незначительное вредительство. Посмотрим, как готовил каверзу отец Браун – герой классика английской литературы писателя Честерстона: «Кофе был соленый. Он посмотрел на вазочку, из которой брал соль. Это была сахарница, предназначенная для сахара, точно так же, как бутылка предназначена для вина. Он удивился, что здесь держат в сахарницах соль, и посмотрел, нет ли где солонки. На столе стояли две, полные доверху. Может, и с ними не все в порядке? Он попробовал: в них был сахар».

      Поскольку русское «верзить» означает – “нести чушь, лгать”, «делать по-глупому, копаться, говорить глупости”, а приставка «ка» – означает ПРИ, то получается, что «каверза» – это буквально  «при лжи», «при делать по глупому». Действительно, что умного можно увидеть в подножке, подкладывании учительнице кнопки, намазывании клеем стула, или приклеивании на спину однокласснице листа бумаги с надписью: «Я у мамы дура!»?  

      Чтобы действо попало под определение «каверза», ему нужно отвечать определенным требованиям, иначе в разряд каверзников могут попасть пакостники, шутники, любители розыгрышей. В каверзе должна присутствовать  хитрость, ловкость, лукавство, ядовитость, злонамеренность. Атрибуты каверзности должны  проявляться в конкретном действии, которое ставит другого человека в неприятную ситуацию.

       Поселили китайца в общежитие. Соседи по комнате ради смеха стали устраивать ему каверзы: то ботинки к полу прибьют, то завяжут рукава рубашки на узел, то вставят спящему листы бумажек между пальцами ног и подожгут. Это у них называется «велосипед». Ржут, как лошади, когда он начинает ногами дрыгать. Китаец терпит и ничего не говорит. Наконец, у них проснулась совесть: – Мы понаблюдали за тобой и пришли к выводу, что ты хороший парень. Наш человек. Мы тебе больше не будем делать каверз. Китаец расстрогался и говорит: – Вы тоже холосые лебята! Я тоже больше не буду вам в борщ писать и чистить вашими зубными щетками унитаз.

       Каверзник умеет задавать каверзные вопросы. Например: – Почему дни, когда убираешься, готовишь и стираешь, называются выходными?; – Что бы Вам такого пожелать, чтобы потом самому не завидовать?; – Если черный кот перешёл дорогу туда и обратно — он удвоил наказание или отменил своё решение?; – А у вас бывает такое чувство, что вот прямо хочется во всей квартире убраться? Вот у меня тоже «Нет»; – Все, наверное, знают знаменитую скульптуру Родена “Мыслитель”. Вот меня давно интересует: ну о чем может думать голый мужик?; – Почему люди, живущие на прожиточный максимум, устанавливают нам прожиточный минимум?; – Если время лечит, то почему исход всегда летальный?; – А почему когда в воду кидаешь прямоугольный кирпич, по воде расходятся круги?; – Почему соус с чесноком, называется “Чесночный соус”, соус с грибами называется “Грибной соус”, и только соус с хреном называется просто -“Соус с хреном”?; – Если жена называет меня “свинья” и при этом бьет сковородкой – можно ли применить к ней статью “за жестокое обращение с животными”?; – Если голый мужчина случайно попадает в женскую баню – женщины верещат и пытаются плеснуть на него кипятком… А если случайная, обнажённая девушка в мужскую – напротив, все мужики очень рады, приветливы… Почему?

    Чтобы иметь полное представление о сути каверзности, достаточно прочитать замечательный рассказ Мопассана «Каверза»: «Мне было пятнадцать лет, и я проводил каникулы у моих родителей. У нас часто гостила одна престарелая дама из Амьена, невыносимая особа, сварливая, говорливая, ворчливая, мстительная и зловредная. Она возненавидела меня неизвестно за что и то и дело наговаривала на меня, толкуя в дурную сторону малейшее мое слово, малейший поступок. Этакая старая грымза!

   Ее звали г-жой Дюфур. Она носила черный как смоль парик, хотя ей уже стукнуло добрых шестьдесят, а поверх него надевала уморительные крохотные чепчики с розовыми лентами. Ее уважали, так как она была богата. Я же ненавидел ее всей душой и решил хорошенько проучить.

     Я только что окончил второй класс, и в курсе химии меня особенно поражали свойства вещества, которое называется фосфористым кальцием: брошенное в воду, оно воспламеняется, взрывается и выделяет облака белого вонючего газа. Чтобы позабавиться во время каникул, я стащил несколько щепоток этого вещества, с виду похожего на то, что обычно называется кристаллами.

    У меня был двоюродный брат, мой ровесник. Я посвятил его в свой план. Моя дерзость его напугала. И вот однажды вечером, когда вся семья еще сидела в гостиной, я тайком пробрался в комнату г-жи Дюфур и завладел (извините, сударыня!) тем круглым сосудом, который обычно хранят в ночном столике. Я удостоверился, что он совершенно сухой, и насыпал на дно щепотку, основательную щепотку фосфористого кальция.

     Затем я спрятался на чердаке и стал выжидать. Скоро звуки голосов и шаги возвестили мне, что все расходятся по своим комнатам; наступила тишина. Тогда я спустился босиком, задерживая дыхание, и прильнул к замочной скважине.

    Г-жа Дюфур тщательно готовилась ко сну. Одну за другой сняла она свои тряпки и накинула на себя широкий белый капот, который, казалось, так и прилип к ее костям. Потом взяла стакан, налила воды и, засунув пальцы в рот, вытащила какую-то бело-розовую штуку, которую опустила в воду. Я испугался, как будто присутствовал при постыдном и страшном таинстве. То были всего-навсего ее вставные зубы. Затем она сняла свой темный парик, и во всей красе предстала ее маленькая головка с реденькими белыми волосками; это было так комично, что я чуть не прыснул от смеха, стоя за дверью. Затем она помолилась, встала и приблизилась к моему орудию мести; она поставила его на пол посреди комнаты и, усевшись, совершенно прикрыла его своим капотом.

    Я ждал с замиранием сердца. Она сидела спокойная, довольная, счастливая. Я ждал… и тоже был счастлив, как всякий, кто предвкушает месть. Сперва я услышал легкий шум, журчание, и сразу вслед за этим целый залп глухих взрывов, напоминающих отдаленную стрельбу. В одну секунду лицо г-жи Дюфур исказилось диким ужасом. Она широко раскрыла глаза, потом закрыла, потом опять раскрыла и вдруг вскочила с таким проворством, какого никак нельзя было от нее ожидать. И она смотрела, смотрела!..

    Белый сосуд потрескивал, взрывался, полный беглого, летучего пламени, похожего на греческий огонь древности. Поднимаясь к потолку, валил густой дым, таинственный, ужасающий, словно в кухне ведьмы. Что могла она подумать при этом, бедняга? Что это козни дьявола? Или какая-нибудь ужасная болезнь? Может быть, ей пришло в голову, что вырвавшееся из нее пламя должно было пожрать ее внутренности, что оно изверглось, как из кратера вулкана, и могло взорвать ее, как пушку, в которую забили двойной заряд?

    Она стояла, обезумев от ужаса, взгляд ее был прикован к этому феномену, и вдруг она испустила крик, какого я еще никогда не слыхал, и упала навзничь. Я бросился бежать и зарылся в постель, крепко зажмурив глаза, как бы желая доказать самому себе, что я тут ни при чем, что я ничего не видел и даже не выходил из своей комнаты. Я говорил себе: «Она умерла! Я ее убил!» — и тревожно прислушивался к звукам в доме. Ходили взад и вперед, разговаривали, потом я услышал смех, а затем на меня посыпался град шлепков. Я узнал отцовскую руку. На другой день г-жа Дюфур была очень бледна. Она то и дело пила воду, быть может, пытаясь вопреки уверениям врача потушить пожар, который, как она думала, сжигал ее внутренности…

     С тех пор, когда при ней заговаривали о болезнях, она глубоко вздыхала и бормотала: — Ах, сударыня, если бы только вы знали! На свете бывают такие странные болезни! Но больше она ничего не добавляла».