RSS Feed

Кляузничество

28.08.2013 by petr8512

Кляуза – подлость в красивой обёртке.

Анна Дуварова

 Чистый лист надеялся, что его взяли с чистыми помыслами

и не используют в грязных целях.

Вита Логвиненко

     Кляузничество как качество личности –  склонность наговаривать на кого-то, писать ложные обвинения, мелочно и подло интриговать, заниматься наветами против невиновных.

     Как-то раз пожаловался один человек мудрецу: — Все говорят, что я не умею держать язык за зубами, даже называют кляузником. Честно говоря, я много злословил в своей жизни. Как бы мне теперь исправить все необдуманные слова? Мудрец сказал: — Возьми перьевую перину, поднимись на самую высокую крышу и развей перья по ветру. После возвращайся ко мне, я буду ждать тебя. Человек мигом сделал все, что велел старец. Довольный, он прибежал обратно и спросил: — Ну что, теперь я все исправил? — Нет, — ответил мудрец, — это была лишь часть задания. А теперь иди и собери все перья до одного. Человек удивленно посмотрел на старца и понял, что тот дал ему хороший урок на будущее.

        Кляузничество – это карликовая подлость. В реализации своего мелочного желания нагадить ближнему она получает свой специфический вкус счастья. Пчела получает вкус счастья от меда. Муха, роясь в чужом «не мёде», тоже испытывает счастье. Кляузник – это не любитель, а профессионал копания в «не мёде» окружающих. Когда «не мёда» не обнаруживается, он не переживает, начиная самостоятельно додумывать, домысливать ситуации, отвечающие запросам его оскверненного ума.   

      В отличие от доносительства, склонного  к стукачеству, тайному сотрудничеству с правоохранительными органами и передачи им информации о поведении окружающих, кляузничество представляет собой мелкий поклеп, желание безнаказанно уколоть другого. У доносительства серьезные цели – сообщить властям о ложном преступлении и тем самым изничтожить человека или группу невинных людей. Жалобщик тоже отличается от кляузника, он официально пишет заявление на обидчика. Кляузник обожает анонимность и безнаказанность.  

      Бард Александр Новиков имеет в своем репертуаре песню о кляузнике – соседе:

Куда девался кляузник-сосед?
Жить без него берет меня кручина
-Ведь на меня давно управы нет.
Такая, вот, для кляузы причина.
Куда девался кляузник — сосед?
Он так писал красиво и с отвагой!
И в нашем ЖЭКе общий туалет
Всегда располагал его бумагой.
Я по незнанью вслух читал стихи
И тяжело ему поранил душу.
Но он из них не понял ни строки
И только зря натер о стену уши.
Куда девался кляузник-сосед?
Он весь наш быт знал точно и подробно,
Он даже знал, что вату за корсет
Кладет соседка Клавдия Петровна.
И уж откуда выудил он весть,
Что два соседа балуют фарцовкой
И не совсем приличную болезнь
Лечили незаконно марганцовкой.
Куда девался кляузник-сосед?
Ведь без него забудут в нашем ЖЭКе.
А ведь у нас таких законов нет,
Ну, чтоб совсем забыть о человеке.
Он был к порядку рвеньем обуян
И правота его неоспорима:

Когда наш дворик падал в стельку пьян,
Он говорил: «Не проходите мимо!»-

«Соседи снизу едут на курорт…
А те, что сверху, выражались грубо…

За стенкой слева сделают аборт…
А тем, что справа будут дергать зубы!..»

Куда ж девался ты, едрена мать!
Мы ждем тебя по пятницам и средам.
Мы друг о друге стали мало знать,
Скорее подыщите нам соседа!

      Кляузничество безнравственно и аморально. Заведомо зная, что все его письмена насквозь лживы, кляузник не испытывает угрызений совести, ибо не может болеть то, чего нет. Бывают кляузники – индивидуалы, работающие в одиночку. Бывает, что кляузники создают «общество с неограниченной безответственностью», то есть работают в стае, целыми группами. Одни выступают сами от себя, другие служат марионетками в чьих-то корыстных или криминальных руках, третьи сидят на окладе у заинтересованных лиц. Им безразлично, о чём кляузничать, лишь бы хорошо построчно или пословно платили.

    Рассказывают, что в  70-х годах командующий ВДВ Маргелов В.Ф. летел в очередную командировку в Псков в “родную” Черниговскую воздушно-десантную дивизию. С ним на борту самолета Ан-26 находились офицеры Управления ВДВ. Примерно через час полета на высоте около трех тысяч метров в самолете распахнулась дверь. Волна холодного воздуха ворвалась в салон, мгновенно очистив воздух от дыма папирос. Каждый, кто слышал о подобных ситуациях, хорошо знает, что они заканчиваются весьма печально. Генералу Маргелову за время службы в десантных войсках не раз приходилось разбираться с подобными “ЧП”. Однако он не потерял самообладания, хотя некоторые офицеры находились в состоянии близком к панике. — Братцы, — обратился к спутникам Маргелов. – если уж и суждено нам погибнуть, то встретим “костлявую” с достоинством, как положено настоящим десантникам. Предлагаю принять по сто “боевых” и спеть мою любимую песню “Варяг”. Офицеры одобрительно загудели, забыв на какое-то время о грозящей им смертельной опасности, а принятые немедленно сто грамм, предложенные Командующим, подняли их боевой дух и придали уверенности в благополучном исходе.  Вышедший через пару минут из кабины пилота штурман с удовлетворением отметил про себя, что паники на борту нет, а песня о легендарном крейсере полностью захватила сопровождавших Командующего офицеров. Штурман проникся важностью момента и, приложив неимоверные усилия, сумел таки сделать невозможное и заблокировал непокорную дверь.

     Полет завершился благополучно. Приземлившийся на военном аэродроме самолет встречали офицеры дивизии и машины “скорой помощи”. Поздоровавшись с встречающими, Командующий спросил, указывая на санитарные машины, для чего их так много пригнали. Замявшись, комдив доложил, что они здесь для страховки, так как радист Ан-26 сообщил по рации о происшествии в полете. Маргелов похвалил командира дивизии за предусмотрительность и шутливо добавил, что “больных и обмороженных” на борту нет – так он обычно докладывал своему руководству после описанного в книге лыжного пробега Минск – Москва в 1931 году. После этого он подозвал отличившегося штурмана и, сняв со своей руки командирские часы, торжественно вручил их герою дня, а командира экипажа лишь слегка пожурил за случившееся.

       Казалось, инцидент был исчерпан, но нашлась одна тварь, которая, вероятно, во время того полета сильно загадила свои новые брюки, после чего сразу же доложила о происшествии в Инстанцию. Через некоторое время Василий Филиппович был вызван в соответствующий отдел ЦК, где куратор ВДВ ознакомил его с очередной кляузой. Маргелов внимательно прочитал ту бумажонку и, не говоря ни слова, взглянул вопрошающе в глаза куратора. История не сохранила его имени, но человеком он оказался весьма достойным. Уловив чуть насмешливый взгляд Десантника №1, куратор молча выдвинул полку письменного стола, за которым работал, и достал более 50-ти пакостных кляуз “доброжелателей” без указания имен авторов. Командующий брезгливо просмотрел их и спросил, не пора ли ему после этого подавать в отставку. Куратор, улыбнувшись в ответ, напомнил, что у Командующего ВДВ казенную дачу никто не отбирал. – Причем здесь дача? – нахмурился Маргелов. А притом, что партия знает, что у Вас на даче имеется специально оборудованное местечко для приготовления ухи. Лично я с удовольствием бы принял приглашение на Вашу уху, если на растопку пойдут эти бумажонки. С этими словами он отдал Маргелову все “подметные” письма, а уже в ближайшую субботу они вместе разжигали костер для ухи, используя те поистине “исторические документы”. При этом куратор заявил, что “уже никакая мразь не сможет очернить легендарного полководца, создавшего самые боеспособные войска в стране, которые еще при жизни генерала армии Маргелова В.Ф. стали называться в честь их создателя “Войска Дяди Васи”.