RSS Feed

Максимализм

06.08.2013 by petr8512

Ошибка максимализма не в бескомпромиссности, с какой он стоит за хорошее против плохого, а в наивности, с какой он верит, что всегда их различает.
Александр Круглов

                Максимализм юности – это прививка от фанатизма в более

зрелые годы. Но некоторые заражаются.
Ольга Муравьева

         Максимализм как качество личности – склонность воспринимать окружающий мир в крайностях, без средних тонов; проявлять чрезмерность, крайность в каких-либо требованиях, взглядах, ожиданиях, притязаниях, не оправданных жизненными реалиями.

        Марк Твен написал одному юноше, который жаловался, что родители его “малопонятливы”: “Потерпите! Когда мне было четырнадцать лет, мой отец был так глуп, что я с трудом переносил его. Но когда мне исполнилось двадцать один год, я был изумлен тем, насколько этот старый человек поумнел”.

       Человек воспринимает мир трёхмерно и при этом считает себя венцом мироздания. Веды утверждают, что Вселенная имеет 64 измерений времени и пространств. Максималист видит мир «двухмерно» –  в режиме черное и белое, либо всё, либо ничего, или грудь в крестах, или голова в кустах, или пан, или пропал, полюбить – так королеву, проиграть – так миллион! Он проявляется  в крайней требовательности к другим людям, чрезмерно строгом суждении и осуждении, доведение своих идеалов до высшей степени качества.

     Максимализмом, как правило, грешат в юношеском возрасте (юношеский максимализм). Юноши резко и безапелляционно судят о поступках и жизни взрослых людей, родителей, прежде всего. Они бескомпромиссны, нетерпимы и весьма сложны в общении. Отсутствие личного опыта, особенно опыта потерь, оптимизм, идеализация жизни не позволяют юношеству быть снисходительным к слабостям других людей. Максимализм – это также гипертрофированная принципиальность, жесткость, неуступчивость, неумение понимать другого человека.

      Клиентка на первой сессии говорит психологу: – Я пришла именно к вам на приём, потому что уверена – вы умный и состоятельный мужчина, безупречный семьянин, замечательный человек и, вообще, во всём должны служить всем клиентам примером. – Мне думается, вы нарисовали воображаемый портрет какого-то сказочного существа под именем «Психолог»… Клиентка удивлённо: – Вот как… а что, разве это не так? – Нет, не так, на самом деле, я являюсь реальным, живым человеком с какими-то своими недостатками… Клиентка разочарованно: У-у-у-у-у… Но ведь если вы не в состоянии служить примером, то как же тогда поможете мне избавиться от максимализма?

      Юношеский максимализм – это и плюс, и минус, правильно его воспринимать  как этап становления личности. Пусть он категоричен, горяч, порывист, дерзок и иногда даже агрессивен, но зато он дарит бешеную энергию. Если на молодых плечах умная голова, этот потенциал энергии может дать прекрасный старт в жизнь. К примеру, сибирский паренек определился со своими увлечениями, выбрал хоккей. Его мечта – стать номером один на избранном поприще. В таком случае амбициозность, всегда сопутствующая максимализму, будет дополнительной мотивацией на пути к заветной цели. Смотришь, парню двадцать лет, а он уже звезда НХЛ, с контрактом, измеряемым шестью нулями. Максимализм стал ему помощником в достижении цели.

     Вместе с тем, максимализм юности сопряжен с ошибками, спотыканиями и разочарованиями. Игорь Губерман с известной долей ностальгии вспоминает свой максимализм: «Ах, юность, юность! Ради юбки, самоотверженно и вдруг, душа кидается в поступки, производимые из брюк. Мы были тощие повесы, ходили в свитерах заношенных, и самолучшие принцессы валялись с нами на горошинах».

       Максималисты, в основном, находятся под влиянием энергии страсти и невежества. Их девизы: «Всё и сразу». Никаких полутонов и полумер. Всё по полной программе. Максимализм в стихе выглядит так:

Я не умею жить наполовину…
Будь проклят, этот мой максимализм –
Несёт, как будто сильный ветер в спину,
И тщетны окрики себе – Остановись!
Мне б научиться чувствам в полнакала –
Любить в полсердца, раскрываться в полдуши…
Какой бы я тогда счастливой стала!
А мне всё мало… И, хоть кол на лбу теши,
По максимуму всё, и до предела,
Обрушиваю чувств своих лавину…
Ох, как бы я нормальной быть хотела!
Но – не умею жить наполовину…

     Максималисты порой видят в своем качестве лишь стремление к победе – сделать головокружительную карьеру, стать чемпионом, лидером, победителем. Это несомненный жирный плюс максимализма. Но не надо забывать и про не менее жирные минусы данного качества. Максималист – любитель сравнивать, оценивать, развешивать ярлыки, судить по себе, не признавать право других быть другими. Каждое его высказывание – это абсолютная истина, аксиома.

     Максимализм – это любовь к крайностям. Как всё избыточное и чрезмерное он весь пропитан идеализациями, чувством значимости и важности, нетерпимости. Поэтому максималист не может найти общий язык с окружением. Равновесные силы мироздания «оттягиваются» на нем, как он сам любит выражаться, на полную катушку. Им не нравятся идеализации максимализма, подкрепленные ослиным упрямством, неуживчивостью и нежеланием признавать право других людей быть другими, иметь собственное мнение. Например, женские идеализации о «принце на белом коне», о благородном рыцаре, зачастую рушатся жизнью, и максималистке приходится принимать реалии жизни. Это трудно, больно и тяжело любой девушке, но особенно той, кто обладает таким качеством личности как максимализм.

       Максимализм можно приветствовать за самостоятельное, самобытное видение мира, стремление к идеалам, высоким целям и заряженность на победу, но, в  тоже время, осуждать за категоричность и не трезвую оценку жизненных ситуаций, навязывание своих идеалов окружающим, полярность оценок, стремление достичь цели любыми средствами, неумение проигрывать, склонность разочаровываться и терять веру в себя при неудачах, неспособность принять ответственность на себя за промахи и неурядицы.

         Особенно страшен максимализм при проявлениях на политической арене. В царской России даже существовала  организация «Союза социалистов- революционеров максималистов», образовавшаяся в начале 1906 года. Организатором был Михаил Соколов («Медведь», «Анатолий», «Пётр Васильевич»). Это были самые настоящие боевики – террористы, на счету которых сотни невинно убиенных людей. Достаточно вспомнить покушение на председателя Совета Министров России П. А. Столыпина на его служебной даче на Аптекарском острове.

     В романе «У последней черты»  Валентин Пикуль описывает преступные действия максималистов: «Это случилось 12 августа на Аптекарском острове столицы, где размещалась дача Столыпина. Во время приема просителей и чиновников к дому подкатило барское ландо, из которого вышли трое, неся портфели. Двое из них были в форме офицеров. Дежурный жандарм слишком поздно заметил неладное: – Держите их… у этого борода наклеенная! Эсеры-максималисты с возгласами: – Да здравствует свобода! – шмякнули под ноги себе портфели с бомбами, и они же первыми исчезли в огне и грохоте. Министр иностранных дел Извольский прискакал на Аптекарский раньше всех. Возле крыльца дачи в ужасных муках умирали лошади, из хаоса стропил и балок, средь кирпичей и обломков мебели торчали руки, головы и ноги людей. Тихо капала кровь. Кричали из развалин придавленные и умирающие. Извольский нашел Столыпина в садовом павильоне. Премьер сидел за чайным столиком, врытым в цветочную клумбу, и – бледный – жадно курил папиросу. Папироса, как и пальцы его, была словно покрыта красным лаком. – Нет, – отвечал Столыпин, – я даже не ранен. Это кровь моего сына, которого я своими руками откопал из развалин. Жена цела тоже, но вот Наташа… ей лишь пятнадцать лет! А ног нет – одни лохмотья. Вот жду! Из академии вызвали Павлова… Максималисты хотели убить премьера, но он остался невредим. В единой вспышке взрыва погибло свыше 30 и было изувечено 40 человек, не имевших к Столыпину никакого отношения. Умерли в муках фабричные работницы, с большим трудом добившиеся приема у председателя Совета министров по своим личным нуждам. Террор не убивал людского горя на земле. Террор лишь усилил людское горе на земле. Приехал на автомобиле знаменитый хирург Павлов, на траве перед домом осмотрел дочь Столыпина и сказал кратко: – Увозим ее! Без ампутации не обойтись… На лужайке пожарные раскладывали трупы, вид которых был страшен. Сила взрыва оказалась столь велика, что деревья вдоль набережной Невы вырвало с корнем, а на другой стороне реки в дачных виллах богачей высадило все стекла из окон. – А я даже не оглушен, – удивлялся Столыпин. – Вот после этого и не верь в высшее провидение… Николай II поборол в себе обычное равнодушие к чужим бедам и вечером того же дня нашел случай выразить Столыпину самое сердечное сочувствие. Он обещал, что лучшие врачи столицы приложат все старания, дабы спасти ему дочь и сына. А на прощание его величество подложил премьеру хорошую грязную свинью: – Петр Аркадьич, извините, что в такой тяжкий для вас момент обращаюсь с просьбой… Мне, поверьте, стало уже неловко отказывать в прошениях о смягчении смертных приговоров. Вы как премьер не возьмете ли и эту обязанность на себя? – Возьму, – ответил Столыпин. – Нас не жалеют, я тоже не стану жалеть. Кому суждено висеть, тот у меня нависится! – А себя вы должны поберечь, – сказал ему царь. – На квартире министра вам оставаться опасно. Зимний дворец как раз пустует. Берите семью и занимайте мои апартаменты. Отныне император сдавал Зимний дворец на прожитие своим министрам – поквартирно, словно это был доходный дом. Ночью Столыпин сидел на царской постели, слушал, как в соседней комнате дворца кричит его дочь Наташа, которой врачи ампутировали ногу. Возле жены мучился от боли раненый сын. За окнами по черному небу неслись черные облака. Столыпин вдруг ослабел, его плечи затряслись от глухих, судорожных рыданий. Слезы заливали ему лицо. – Лучше бы меня… меня! – выкрикивал он. – Наташа ведь совсем девочка. Как жить ей дальше… безногой? О господи! Да ведь разве я в чем-либо виноват? Утром он – бледнее смерти – снова закрутил усы. – Карету мне, черт побери… карету! Под конвоем конных жандармов премьер поехал из дворца на свою городскую квартиру, где состоялся сбор всего столыпинского кабинета. Министры смотрели на него почти с ужасом. Скулы перекатывались под цыгански смуглой кожей лица премьера, а глаза его ввинчивались в пустоту, как шурупы. В энергичных выражениях Столыпин сказал, что вчерашнее покушение, едва не лишившее жизни его самого и его детей, ничего не изменяет во внутренней политике Российского государства. – Мой поезд с рельсов не сошел! – заявил Столыпин. – Террористам нужны великие потрясения, а мне нужна великая Россия…»