RSS Feed

Многословие

14.06.2013 by petr8512

 Болтун подобен маятнику: и того и другого надо остановить.

 Козьма Прутков

     Многословие как качество личности – склонность к несдержанности в мыслях,  излишеству слов в передаче чего-нибудь, излишне пространной форме словесной передачи чего-нибудь.

        Один офицер, которого князь Александр Васильевич Суворов очень любил и уважал как храброго воина, был  многословен. И вот Суворов позвал этого офицера к себе, закрыл дверь и как чрезвычайный секрет сказал о том, что у него имеется очень опасный враг, который на каждом шагу ему вредит и мешает. Офицер стал было перечислять своих врагов, пытаясь отгадать, о ком именно сказал фельдмаршал. Но тот только руками размахивал от нетерпения и досады: – Не тот! Не тот! Офицер уже перебрал всех своих недругов и, наконец, сказал, что не знает, о ком и думать. Суворов на цыпочках подошел к окнам, дверям, прислушался, потом все с теми же предосторожностями подошел вплотную к офицеру и шепнул: – Высунь язык! Тот послушался. Тогда Суворов, показывая на его язык, сказал: – Вот он! Вот твой самый лютый враг!

          Несдержанность в мыслях ведёт к многословию. Если человек не обрёл навыки контроля мыслей, слова фонтанируют из него независимо от  разума. Объём болтовни ума в сутки – примерно шестьдесят тысяч витающих вольной птицей мыслей. Слова – слуги ума. Когда бесконтролен ум, слова живут самостоятельной от разума жизнью. Человек болтает, как птица Говорун, ничего не соображая. Научиться говорить можно за два-три года, а научиться молчать – многим не хватает и жизни. Многословие – растранжиривание драгоценного времени и энергии, от которого ум впадает в рассеянность. Не зря в народе говорят: «Молчи – за умного сойдёшь», «Язык мой – враг мой».  

        Один молодой человек пришел к Сократу учиться  красноречию. В разговоре с великим философом он говорил так много, что Сократ потребовал с него двойную цену. «Почему я должен платить в два раза больше?» — спросил молодой человек. «Потому, — ответил Сократ, — что я должен учить вас двум истинам: во-первых, как удерживать свой язык; во-вторых, как говорить».

        «Краткость – сестра таланта», – учил А. П. Чехов. Много слов не означает много мыслей. Одним предложением иногда можно сказать больше, чем тысячью слов. Многословие подразумевает введение в текст ничего не дающих слов, устранение которых только усилит действенность текста. Многословие – характерный признак непродуманности текста.

        Говоря о многословии, нельзя пройти мимо его формы «плеоназм» – оборот речи, в котором происходит дублирование некоторого элемента смысла; наличие нескольких языковых форм, выражающих одно и то же значение, в пределах законченного отрезка речи или текста; а также само языковое выражение, в котором имеется подобное дублирование. Например, во фразах «Мы поднялись вверх по лестнице» или «Каждый покупатель получает бесплатный подарок», одно слово включается в состав другого.   При многословии в состав предложений или фраз включаются слова, не увеличивающие общую смысловую нагрузку, например: «Он шёл по направлению к дому». Плеоназм является результатом избыточного употребления служебных частей речи, например: «Он сказал мне о том, что его приняли на другую работу» («о том» можно опустить, не потеряв смысл) или «я знаю, что он придёт» (союз «что» необязателен при соединении предложения с глагольной фразой «я знаю»). Оба предложения грамматически корректны, но слова «о том» и «что» рассматриваются в данном случае как плеонастические.

        М. Горький, знакомясь с наработками начинающих писателей, акцентировал внимание на многословии. Например, ему не понравился отрывок: “Работали молча, без слов. В продолжение двух часов рытья окопов работавшие рядом бойцы не обменялись ни единым словом”. На полях М. Горький заметил: “Какой смысл писать “молча, без слов”, когда ведь ясно, что, если человек молчит, он не говорит”. В другом случае против слов “красноармеец бредил о своей родной семье” М. Горький указал: “Не следует удваивать “своей, родной”. Подобные же исправления в рукописях молодых авторов делал и А. П. Чехов. Так, он подчеркнул “неловкое выражение” страсть к графомании и объяснил: “Не годится, потому что слово графомания содержит уже в себе понятие – страсть”.

       Многословие ещё называют речевой избыточностью. Над каждым словом нужно работать, особенно поэтам и писателям. В. Маяковский правильно заметил: «изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды». Небрежность или неспособность писателя работать со словом приводят к многословию. Плеоназмы часто появляются при употреблении ненужных определений – главная суть, ценные сокровища, темный мрак, повседневная обыденность, почувствовать заранее, лишних обстоятельств – вернуться обратно, упал вниз, а также в результате неоправданного нанизывания синонимов – закончить, завершить, выполнить задание.   Речевую избыточность порождает и соединение иностранного слова с русским, дублирующим его значение (памятные сувениры, необычный феномен, движущий лейтмотив, биография жизни, своя автобиография, в конечном итоге, мизерные мелочи, ведущий лидер, ответная контратака, народный фольклор, демобилизоваться из армии).

       Многословие имеет отличительные особенности в мужском и женском исполнении. Известна притча: разговаривают два человека. Один говорит другому: «Моя жена может говорить на одну и ту же тему часами». Другой ему отвечает: «Это еще что. Моей жене для этого не нужно вообще никакой темы…»

       У женщины чувства и ум в шесть раз по своим проявлениям превышает мужские параметры. Поэтому женщине не нужно ходить далеко за словом. Её слова – это выплеснутые чувства. Чувства, как щупальца ума, находят в женщине благодарную поклонницу. Она может быть недостаточно образована, интеллектуальна и воспитана, но слова из неё летят, как пули из пулемёта. Полнота чувственной эмоциональности, гибкость, мобильность, интуиция делают из женщины кудесницу слова.

       У мужчин – иная картина. Далеко не все мужчины молчаливы потому, что  научились контролировать болтовню ума и сдерживать чувства. Многие, в силу необразованности, отсутствия культуры речи и невежества, сказать ничего не могут, остаётся только надувать щёки, делать многозначительные паузы при ответе или впадать в мрачную молчаливую угрюмость.         

      Кроме того, женщина посредством своих преимуществ в уме и чувствах стремится быть обаятельной и привлекательной. Для этого ей нужно быть открытой, доброжелательной, радушной, приветливой и отзывчивой. Словом, она должна проявлять качества личности противоположные замкнутости, отгороженности, нелюдимости. Реализация этих качеств неизбежно приведёт её к разговорчивости, сочувствию и сопереживанию.

     Конечно, и женское многословие, если оно чрезмерно, становится порочным качеством личности. Но когда беспрестанно «трещит» мужчина, становится невмоготу всем. Болтовня унижает мужчину. Помня лозунг – «Болтун – находка для шпиона!», женщина, спасая имидж мужчины, берёт инициативу болтовни на себя. Сравните по звучанию слова «болтун» и «болтушка». В первом – пренебрежение и осуждение, во втором – щебетанье, умиление, лёгкая ирония. В этом и состоит феномен женского многословия. Мужья знают, что нет хуже пытки, чем женское молчание. Чувства жены без слов обретают жизнь, делая обстановку в семье накалённой и невыносимой. Стоит жене заговорить, и мужчина успокаивается, добровольно и с удовольствием отдавая ей право болтать без остановки.

       Совсем иное отношение к мужскому многословию.  В один из весенних дней к Учителю пришёл человек, славящийся на всю округу своей болтливостью. И был он таким большим любителем вести разговоры, что спросил: — Учитель, ты так мудр, это — хорошо, но немногословен и это — плохо. Ты не боишься умереть, так и не успев рассказать миру всю свою мудрость? Учитель улыбнулся и сказал: — Спешащий выразить мудрость в многословии, подобен неразумному крестьянину, который добавил в муку дорожной пыли для увеличения её количества, а в результате, испортил весь хлеб. На эти слова неразумный болтун возразил: — А я, Учитель, всё же постоянно боюсь, что не успею сказать всего за свою жизнь. — На твоём месте, — ответил Учитель, — я бы боялся не успеть лишь за своими словами.