RSS Feed

Наглость

03.03.2013 by petr8512

 

Наглость является средством насильственно поднять собственное достоинство

 путем искусственного обесценения окружающих людей.

Отто Вейнингер

       Наглость как качество личности – склонность действовать без моральных, нравственных и законных на то оснований.

     Собрались играть в карты медведь, заяц, волк и лиса. Ну, медведь оглашает правила: «Того, кто будет жульничать и подсматривать чужие карты, будем бить по наглой рыжей морде!»

     Безосновательно смешивать наглость с хамством, нахальством, дерзостью, бесцеремонностью и грубостью. Не разумно мешать в одну кучу наглецов с грубиянами, нахалами и, тем более, хамами. Например, всем известный поручик Ржевский наглец или нахал? Конечно, нахал, потому что в нем нет стыда. Нахальство, как и наглость, тоже предполагает напор без всяких на то оснований, но при отсутствии стыда. Не случайно наглецов молодежь называет бычье, жиробасы, тракторы. Наглый, как танк, то есть прет напролом, «быкует», пытаясь доказать свою важность и самоутвердиться.

      Казалось бы, ярким примером наглости может служить герой Гоголя из поэмы «Мертвые души» Ноздрев. Отнюдь, он представляет нам «лживо-нахальную разновидность пошлости». Основные черты характера Ноздрева – нахальство, бесцеремонность, хвастовство, энергичность и непредсказуемость.  Действия его хорошо просчитываются, а наглости свойственна импровизация, шокирующая жертву так, что рот открывается от изумления.

        У водоворота встречаются две рыбы: большая и маленькая. Большая рыба смотрит на маленькую хищно и говорит: «А большие рыбы всегда едят маленьких». Маленькая отвечает: «Согласна! А где мы их найдем?» Большая рыба от такой наглости открыла рот, а маленькая в это время уплыла. Наглость – второе счастье.  

        Безоговорочным наглецом был французский генерал Мале.  Подделав документы, он сам себя назначил в 1812 году военным комендантом Парижа. Придя в центральную казарму, он заявил: “Император умер. Он убит 8 октября под Москвой…” Затем был зачитан приказ военного коменданта Парижа. Командиру казармы, получившему чин полковника, предписывалось незамедлительно вести вверенные ему войска на Гревскую площадь. Надлежало занять ратушу и вместе с префектом департамента Сены подготовить зал заседаний для временного правительства. Под приказом стояла подпись дивизионного генерала Мале.  Так, дождливой ночью 23 октября 1812 года началась одна из самых удивительных авантюр в мировой истории. Все шло гладко. Войска дружно перешли на сторону Мале. Погорел Мале на случайности. Наполеон долго не мог оправиться от такой наглости.  По его приказу Мале вместе со своими соратниками расстреляли.

     В русской истории Григорий Распутин может смело претендовать на место первого наглеца. В этом человеке сошлись все необходимые атрибуты наглости. Вспоминает Матрена Распутина: «Это была удивительная картина, когда русские княгини, графини, знаменитые артистки, всесильные министры и высокопоставленные лица ухаживали за пьяным мужиком. Он обращался с ними хуже, чем с лакеями и горничными. По малейшему поводу он ругал этих аристократических дам самым непристойным образом и словами, от которых покраснели бы конюхи. Его наглость бывала неописуема».

      Наглость хороша в меру, но если она основана на жадности, зависти, гневе и желании всех подчинить своим прихотям, абсурдно ждать от нее каких-то милостей. Такие наглецы как Распутин готовы на все для достижения своих целей. Наглость всегда отталкивается от эгоизма. Только беда не в том, что они имеют цели, а в том, какими средствами они к ним идут.  Достигнуть таких высот Распутин мог только при наличии смелости. Наглость и смелость взаимно дополняют друг друга, но, если смелость – признак благородства, то наглость –  признак брака в воспитании. Тем не менее, наглость без смелости не существует.    

     Наглость равнодушна к оценкам окружающего мира. Если она исходит из буйства дурной силы и брожения духа, то способна шокировать людей не для того, чтобы их унизить, а просто по причине полного игнорирования значимости чужого мнения. Матрена Распутина рассказывает: «Чаще всего отец ел руками. К приборам, за исключением ложки, он не привык, а потому и не считал нужными. Говорил: «Еду Бог дает, что ж ее тыкать».  Одергивал меня, когда я пыталась есть по всем правилам хорошего тона». Распутин пренебрегал светскими условностями не для того, чтобы возвыситься над царедворцами. Он делал это исходя из своей наглой природы: наплевать и начхать на светские манеры и условности. У него и мысли не было перенять манеры аристократических салонов благовоспитанной петербургской знати. Свое поведение он считал естественным, а не вызывающим и наглым.  

      Когда поведение человека не соответствует общественным предписаниям, когда он не ведет себя как все, тогда рождается вердикт: «Он наглец.  Ведет себя вызывающе”. В обществе, как шутил Б. Шоу, «каждый человек имеет право на собственное мнение, при условии, что оно совпадает с нашим». Распутин вел себя вызывающе нагло, то есть не смеялся, когда смеялись все, не радовался, когда другие проявляли радость. Выражение его лица никогда не совпадало с угодливыми масками окружающих. Чтобы противостоять диктату вести себя не вызывающе нужна независимость суждений, самостоятельность и определенная смелость. Наглость Распутина – это протест против конформизма и болота общественного принуждения. Он хотел быть самим собой, а не как все в придворной камарилье. Такие претензии на свободу личности не могли не вызывать зависть. Большинство из нас желают быть наглыми в хорошем смысле этого слова, как Распутин – самодостаточными и смелыми. Распутин не был нахалом, хамом и грубияном. Он представлял яркий образчик положительного наглеца. Стать баловнем судьбы, а, значит, положительным наглецом – мечта многих людей.

       Как вы думаете, был ли Распутин уверенным в себе? Безусловно. В его наглости отсутствовали страх и благоговение перед важностью внешнего мира. Очень важно понять, что, зачастую, наглость представляет собой мутацию уверенности в себе, деловитости, силы и решительности. Проявления наглости Распутина – это выплескивание в мир дремлющей в нем могучей силы, не желающей мириться с болотом жизни. Уверенность в себе невозможна при наличии страха и важности. Внешне наглость и уверенность очень похожи,  но если уверенность любит себя и людей, то уверенность Распутина не могла любить шайку взяточников, прихлебателей и подхалимов. «Одного слова Распутина было достаточно, чтобы чиновники получали высокие ордена или другие отличия. Поэтому все искали его поддержки, — писал Арон Симанович. — Назначения, для которых была необходима долголетняя служба, Распутиным проводились в несколько часов. Он доставлял людям должности, о которых они раньше и мечтать не смели. Он был всемогущий чудотворец, но при этом доступнее и надежнее, чем какая-нибудь высокопоставленная особа или генерал. Ни один царский фаворит никогда в России не достигал такой власти, как он».

          Положительная наглость Распутина базировалась на могучей уверенности в себе, но она не генерировала благожелательность к царской клике проходимцев. Царедворцы завидовали, что простой неотесанный мужик верховодит царем. На самом деле необыкновенно одаренный человек силой своей могучей воли и положительной наглости поддерживал безвольного и никчемного правителя шестой части земли с названьем кратким «Русь».

          Царедворцев раздражала наглость Распутина, потому что им не дано и страшно проявить это качество, мешает приспособленчество. В каждом человеке живет Распутин, но далеко не каждый может его выпустить на волю. Наглость Распутина – это проекция нашего внутреннего Распутина на внешний мир. Но своего Распутина мы держим в оковах, и теперь он вырывается оттуда в форме наших осуждений. То есть свою внутреннюю наглость мы не признаем, отвергаем и не признаемся даже себе самим в ее существовании. Но как только увидим наглость снаружи – все, спусковой крючок сработал, узнали свою родимую наглость и приступаем ее осуждать и корить.

             Почему мы не обижаемся на наглость попугая, когда он кричит: «Дурак! Кретин!?» А почему мы не возмущаемся вызывающим поведением обезьяны, которая в нас плюнула в зоопарке? Вот мы идем по улице, и видим в луже лежит пьяный грязный бомж. Он приподнимает голову и говорит: «Урод». Почему мы не говорим ему: «Наглец»? Потому что наш внутренний Распутин не видит в них ровню себе, не улавливает свое подобие. Следовательно, если желаете вообще не реагировать на наглость, значит, нужно или задушить своего внутреннего Распутина или дать ему снотворное. При таком раскладе на оскорбление наглеца вы будете реагировать точно также  как на попугая, обезьяну или пьяного бомжа в луже. В психиатрической лечебнице доктор, делая обход, видит ужимки и прыжки больных, слышит наглые оскорбительные выкрики на свой счет. Он равнодушно проходит мимо, диктуя медсестре: «Иванову – имизин, Петрову – ниаламид, Сидоровой –  сибазон». Вы тоже можете вместо гнева реагировать на тираду трамвайного наглеца словами: «Значит, так. Суточная доза брома, корень валерианы и чай из травы пустырника.  Перед едой, три раза в день. Через две недели встречаемся в это же время в этом трамвае». Представляете, как у наглеца вытянется рожа?  Приблизительно как в этой истории.

     Один из авиарейсов отменен, и все пассажиры этого рейса терпеливо стоят в очереди к очаровательной представительнице компании, чтобы их переписали на ближайший удобный для них рейс. И вдруг, расталкивая других, подваливает какой-то наглый тип и говорит, что ему надо переписать билет на такой-то рейс.  Ну, девушка ему вежливо так говорит что, мол, не будет ли он так любезен, встать в очередь, как все другие. На что наглый тип буквально зашипел на нее: «Да ты знаешь кто я такой!?» Девушка спокойно берет микрофон и объявляет на весь аэровокзал: «Леди и джентльмены! Мужчине возле восьмой стойки требуется помощь. Не может ли кто-нибудь идентифицировать его личность. Он забыл  кто он!!!» Очередь так и упала со смеху, а борзый тип только и смог сказать “Имел я тебя…” На что милое создание, не меняя выражения лица, заявила: «Очень сожалею, но и для этого Вам тоже придется встать в очередь!!!»

     Когда мы слышим наглый выкрик, а в ответ тишина, мы узнаем о себе много малоприятного. Своего подавленного Распутина время от времени полезно выпускать на прогулку в форме уверенности. Так мы проявляем свою скрытую тайную сторону личности. Встречаясь с наглецом, мы учимся лучше понимать себя и осознаем, как быть самим собою. Наглость других способствует нашему личностному росту.

         В отличие от наглости Распутина обычный заурядный наглец слаб. Свою слабость он пытается компенсировать, доказать за счет унижения окружающих. Недостача ума компенсируется избытком наглости. Наглость охотно нападает, когда защита слабая. Иногда, чтобы переломить ход поединка, добиться победы необходимо чуть-чуть наглости.  Безнаказанность подталкивает наглость переродиться в хамство. Уверенный  в себе человек не будет ничего доказывать, оправдываться и возмущаться. Он любит и ценит себя, живя в гармонии с внешним миром. К людям он относится благожелательно и благородно. К простым людям Распутин относился благожелательно.  Квартира Распутина всегда была полна самого разномастного народу. Многие приходили сюда, как к себе домой — приносили какую-нибудь снедь и пили чай в столовой, где к услугам гостей в любое время был огромный самовар с кипятком.    Можно было прийти сюда и без еды. Для тех, кто явился, что называется, с пустыми руками, на столе всегда было приготовлено нехитрое угощение. Чаще всего — вареный картофель, кислая капуста и черный хлеб, как свежий, так и в виде сухарей. Иными словами, наглость избирательна. К расстригам – наглость, к простым людям – почет и уважение. Так и поступал Распутин. Наглость по Распутину гармонизирует мир. Наглость почтительно преклоняет голову перед любовью, силой и уважением и расправляет плечи при встрече со слабостью и страхом.

        Как-то в троллейбусе беременная женщина обратилась к самодовольному парню, нагло уставившемуся  на ее живот: «Извините, молодой человек, вы не могли бы  уступить мне место? Мне трудно стоять». – «А ты садись ко мне на коленки!»- произнес наглец, глумливо оскалился и довольно заржал. Женщина содрогнулась, как от удара током. Вагон осуждающе загудел.  «Девушка!» – раздался шаляпинский бас и с одного из сидений поднялся мужчина, чем-то по размерам похожий на Валуева. – «Нашли, кого просить. Проходите, присаживайтесь на мое место», – и, не дожидаясь признательности, добавил: «А я уважу товарища. Проеду до конечной на коленках».  Сто тридцать килограммом тренированных мышц вдавили наглеца в сиденье так, что если бы полиция начала обыскивать вагон его бы точно не обнаружили. Троллейбус до конца маршрута не мог успокоиться от хохота. Никто не спешил выходить, чтобы увидеть зрелище, когда наполовину придушенный наглец под улюлюканье публики будет выбегать из троллейбуса, как побитая собака.

        Зачастую, наглость становится производной страха.  Слабый испытывает страх потерять близкого человека, работу, какие-то блага. Лекарством от страха становится для него наглость. Уголовники, когда их берут за «жабры», от страха наглеют и, чтобы скрыть свой липкий страх, орут: «Волки позорные. Менты поганые». Нам всегда становится жутковато, когда мы за наглостью видим этот страх. Жутковато, потому что узнаем в неадекватном поведении наглеца свой затаившийся страх. Это очень неприятное состояние для нашего Эго.

        На шкале «Наглость – скромность» всегда решается вопрос – насколько человек уважает других людей. Если вам не суждено умереть от скромности, значит, в вас проявленной стороной выступает наглость. Не расстраивайтесь. В мире господствующего эгоизма наглость в меру – положительное качество. У большинства людей сформировались стереотипы: Наглость расторопней берет то, что не успела схватить скромность; Избыточная скромность – это ущемление самого себя. Избыточная наглость – это ущемление других; Наглый наг, а скромный скрытен. Анатоль Франс сказал: «Во всем надобно соблюдать меру, даже в скромности». Безмерная наглость притягивает неприятности и трудности.

        Общество называет наглостью всякое стремление к независимости. Представим, что наглость умерла. Все люди живут косной, упорядоченной жизнью. Никто не ведет себя вызывающе. Эйнштейн потягивает в местном баре пиво, Ломоносов ловит рыбу в Поморах, Суворов водит крепостных девок на сеновал, Ньютон выращивает яблони, а Сальвадор Дали преподает рисование в местной школе. Все тихо и пристойно. Никто не выделяется. Остановился технический прогресс. Так устроен мир, что если нет развития, начинается деградация, если нет прогресса, начинается регресс. Мир замирает в неподвижности. Понимая свою обреченность, он протягивает к небу распростертые в мольбе  руки и восклицает: «Приди! Приди, животворящая наглость!»