RSS Feed

Неблагопристойность

28.09.2014 by petr8512

Общественную мораль не интересуют глубины вашей совести,

она всего лишь требует от вас внешней благопристойности.

Лев Сиднев

Пристойность нередко есть заговор непристойности с молчанием.

Бернард Шоу

Освобождать себя от соблюдения правил приличия, не значит ли искать

средства для свободного проявления своих недостатков?

Шарль Монтескье

.      Неблагопристойность как качество личности – неспособность соответствовать установленным в обществе правилам поведения, приличиям, обычаям, морали.

      Одна пожилая и очень нравственная женщина купила домик у озера. И вдруг однажды, она увидела в окно, как соседские дети купаются в озере голышом. Женщина была возмущена! И с праведным гневом на лице направилась в ближайший комиссариат с жалобой. – Что же это делается? Я – приличная женщина! А перед моими окнами бегают голые дети!!! Полицейский отправился на берег озера. Поймав малышей, он строго настрого приказал им купаться где-нибудь подальше от дома пожилой и очень благопристойной женщины. Дети были послушными и отправились резвиться подальше, чтобы их не было видно из дома старушки. Но через некоторое время пожилая женщина вновь пришла с жалобой: – Вы представляете! Я вышла на прогулку вдоль берега реки и всего в 500 метров от моего дома дети купаются голышом! Это не слыханный кошмар! Это же не прилично! Полицейский вновь отправился к детям и сказал, чтобы они вообще не купались в этом озере. Пусть идут и купаются в реке, раз уж им так хочется плескаться в воде! Дети послушались и ушли. Почти месяц в комиссариате все было спокойно, как вдруг вновь пришла наша благопристойная старушка: – Это ужас! Стоит мне залезть на крышу и вооружиться биноклем, как что вижу… !!!

    Неблагопристойность – подруга пошлости в половой сфере. Любительница сальности и скабрезности она обычно зацикливается на сексуальных вопросах  и выделительных процессах, при этом делает это оскорбительно и крайне неприлично. Нарушая допустимые степени демонстрации тела, неблагопристойность зачастую оправдывается тем, что здесь, в этой стране стандарты, которые вы предъявляете к наготе, давно устарели, что ваши обращения к превалирующей социальной морали есть самый настоящий атавизм. И зачастую бывает права. Что неблагопристойно в Японии может считаться вполне благопристойным в Швеции и наоборот.  

    Где процветает неблагопристойность, можешь до отвала наесться «клубнички» и «клюковки». Если благопристойность прописывается в высшем обществе, сколько бы лицемерным оно не было,  то неблагопристойность находит питательную среду  в людях, находящихся под влиянием энергии страсти и особенно невежества. В  среде невежества приличия неуместны. Понятия – да, но приличия – нет. Но поскольку общество перемешано, людям разных культур и приличий, приходится контактировать друг с другом, и контрасты неблагопристойности иногда вышибают сознание тех, кто считает поведение других неприличным.

    Шандор Ференци описывает такие случаи своей практики: – Одна 23-летняя пациентка однажды рассказала ему между делом, что с детства имеет привычку закрывать глаза во время испражнения. Причину этой странности она определить не могла. «В конце концов, я пришел на помощь ее памяти и спросил: возможно, закрывая глаза, она не хотела видеть непристойных надписей и рисунков, столь часто встречающихся на стенах уборных. Тут я счел необходимым сослаться на известные непристойные надписи, что вызвало у спокойной и рассудительной женщины сильную реакцию стыда, и эта реакция открыла мне доступ к самым глубоким слоям ее «склада памяти», до сих пор скрытым. По-видимому, вытеснение уцепилось за точный текст комплекса «половых мыслей», и аннулировать его можно было, только произнеся вслух эти «заклятые слова».

   Один молодой гомосексуалист, который даже без нужды употреблял расхожие выражения для обозначения половых органов и их функций, в течение двух часов отказывался произнести пришедшее ему на ум вульгарное выражение для слова «метеоризм». Он пытался избежать его и так и сяк, с помощью всевозможных описаний, иностранных слов, смягчений и т. д. После того как сопротивление против этого слова было преодолено, он смог гораздо глубже проникнуть в корни своей анальной эротики, которые до этого момента были неясны».

     Любопытный случай неблагопристойного поведения в исполнении монаха, олицетворяющего саму благопристойность, идущего по пути духовного совершенствования, описывает Радханатх Свами в знаменитом, нашумевшем романе «Путешествие домой»: «В изнеможении мы задыхались, руки-ноги колотила дрожь, а наших грабителей усталость не брала. Их вопли были страшны и били по нервам, к тому времени я почувствовал, что мой мочевой пузырь вот-вот лопнет. Единственный туалет был в коридоре за дверью. Мне приходилось вести беспощадную битву и сражаться одновременно сразу на трех фронтах: сдерживать ломившихся к нам убийц, сдерживать собственное мочеиспускание и пытаться что-то понять во всём происходящем.

     В один момент я больше уже не мог терпеть и, оставив Рэмси и Джеффа, взобрался на подоконник. Оттуда я и облегчился прямо вниз, на улицу. Неожиданно раздался женский крик, от которого у меня в ушах заложило. Переулок под нами был футов пятнадцати шириной. Прямо напротив находилось окно, из которого на меня смотрела старая мусульманка, одетая в традиционную черную паранджу. В безысходности своей ситуации я попросту не заметил её, а она уставилась прямо на меня. Оскорбленная моим непристойным поведением, она пронзительно визжала от отвращения к этой безобразной сцене. Это было уже слишком. Я стоял абсолютно беспомощный на самом краю окна, со спущенными штанами, лицом к лицу с этой женщиной, и продолжал мочиться, моля о снисхождении. С проклятиями, она швырнула мне в лицо туфлю. Это был бросок на поражение. Я захлопнул окно и спрыгнул вниз, отирая кровь с носа и губ. Но я еще не закончил. Мочевой пузырь всё еще разрывался. Тем временем Рэмси выкрикнул: “Монах, давай сюда, назад, мы не можем их удержать!” Я проигрывал все три сражения. “Я этого не переживу, – подумал я. – Господи, помоги же мне”. И сразу же я увидал подсказку, и вылил всё, что во мне оставалось, в туфлю. Поставив её в ящик стола, я вновь вступил в бой».