RSS Feed

Тяга к отрицанию

11.12.2013 by petr8512

Поразительно всё же, с каким упорством порою

человек способен отрицать очевидные вещи.

Джонатан Коу. Пока не выпал дождь

       Тяга к отрицанию как качество личности – склонность отрицать общепринятые ценности, идеалы, моральные нормы и культурные ограничения.

      У И.С. Тургенева есть притча, в которой создан портрет человека, склонного к отрицанию. Жил-был на свете дурак. Долгое время он жил припеваючи, но понемногу стали доходить до него слухи, что он всюду слывет за безмозглого пошлеца. Смутился дурак и начал печалиться о том, как бы прекратить те неприятные слухи? Внезапная мысль озарила, наконец, его тёмный умишко. И он, нимало не медля, привел её в исполнение.

       Встретился ему на улице знакомый — и принялся хвалить известного живописца. — Помилуйте! — воскликнул дурак. — Живописец этот давно сдан в архив. Вы этого не знаете? Я от вас этого не ожидал. Вы — отсталый человек. Знакомый испугался и тотчас согласился с дураком. — Какую прекрасную книгу я прочёл сегодня! — говорил ему другой знакомый. — Помилуйте! — воскликнул дурак. — Как вам не стыдно!? Никуда эта книга не годится; все на неё давно махнули рукою. Вы этого не знаете? Вы — отсталый человек. И этот знакомый испугался и согласился с дураком. — Что за чудесный человек мой друг N. N.! — говорил дураку третий знакомый. — Вот истинно благородное существо! — Помилуйте! — воскликнул дурак. — N. N. — заведомый подлец! Родню всю ограбил. Кто ж этого не знает? Вы — отсталый человек! Третий знакомый тоже испугался и согласился с дураком, отступился от друга.

     И кого бы, что бы ни хвалили при дураке — у него на всё была одна отповедь. Разве иногда прибавит с укоризной: — А вы всё ещё верите в авторитеты? — Злюка! Желчевик! — начинали толковать о дураке его знакомые. — Но какая голова! — И какой язык! — прибавляли другие. — О, да он — талант! Кончилось тем, что издатель одной газеты предложил дураку заведовать у него критическим отделом. И дурак стал критиковать всё и всех, нисколько не меняя ни манеры своей, ни своих восклицаний. Теперь он, кричавший некогда против авторитетов, — сам авторитет, и юноши перед ним благоговеют и боятся его. Да и как им быть, бедным юношам? Хоть и не следует, вообще говоря, благоговеть… но тут, поди, не возблагоговей — в отсталые люди попадаешь! Житьё дуракам между трусами.

      Человек – отрицатель принимает позу ничего не признающего, и на всё очевидное, говорит с умным видом «Нет». На вопрос: «Существует ли реальная нравственность и совесть?»  не ждите ответ: «Скорее нет, чем да». Отрицатель – это категорическое «Нет», без всяких колебаний и сомнений. Нет никакого смысла в жизни, в общепринятых нравственных и культурных ценностях, в авторитетном знании. Нет объективной истины, нет необходимости в законности и правопорядке, нет целесообразности в существовании государства. Ниспровержение всего сущего – вот почерк отрицателя.

     Отрицатель непреодолимо тяготеет к аннулированию знания. Существует такая порода людей, которая предпочитает до последнего отрицать очевидную истину, вместо того, чтобы повернуться к ней лицом. В народе говорят: «Молчи – за умного сойдешь!»

      Отрицатель схож с нигилистом, он по своей природе активен, а то и агрессивен, Защиту он ищет в нападении. Нападением для него служит отрицание. Удачно преподнесенное отрицание может стать в разы  эффективней и эффектней любого золотого молчания. Отрицатель хорошо осознает силу своего отрицания. В отрицании присутствует энергия разрушения, а, как известно, ломать – не строить, душа не болит. А.П. Чехов говорил: «Отрицать больницы и школы легче, чем лечить и учить».

    “Из всех защитных механизмов, существующих в мозгу, – пишет Патрик Бовен в книге “Десятая казнь, -отрицание — наиболее могущественный.  С тревогой, с любыми страданиями можно справиться,   если прибегнуть к нему. Достаточно лишь закрыть свой разум на двойной оборот ключа и отрицать все факты”.

      Далеко не всякий человек уверен в своих знаниях. Не все люди проявляют убежденность, твердость взглядов и прочность миропонимания. Многие в своих утверждениях  склонны сомневаться и колебаться. Всё это почва для насаждения нигилизма. Массовое безбожие и безверие только увеличивают шансы отрицателя  склонить на свою сторону молодые, легковерные умы.

      Аркадий и Борис Стругацкие в книге «Град обреченный» пишут в контексте этой мысли: «Архимед — подумаешь! Ну, был такой, знаю, голый по улицам бегал безо всякого стыда… Ну и что? При надлежащем уровне цивилизации ему бы яйца за это дело оторвали. Чтобы не бегал. Эврика ему, понимаешь… Или тот же Петр Великий. Ну ладно, царь там, император всей Руси… Видали мы таких. А вот как была его фамилия? А? Не знаете? А памятников-то понаставили! Сочинений понаписали! А студента на экзамене спроси — дай бог, если один из десяти сообразит, какая у него была фамилия. Вот тебе и великий!.. И ведь со всеми с вами так! Либо никто вас вообще не помнит, только глаза лупят, либо, скажем, имя помнят, а фамилию — нет. И наоборот; фамилию помнят — например, премия Каллинги, — а имя… да что там имя! Кто он такой был-то? То ли писатель он был, то ли вообще спекулянт шерстью… Да и кому это надо, сами вы посудите? Ведь если всех вас запоминать, так забудешь, сколько водка стоит».

      Тяга к отрицанию – это зачеркивание  ограничений и общественных предписаний. Отрицатель способен отрицать наличие всяких достоинств в человеке. Будучи зачастую порочной личностью, он в добродетелях других видит отрицание самого себя. Это раздражает и злит. Андре Моруа в «Открытом письме молодому человеку о науке жить» пишет: «Вы всю жизнь будете встречать людей, о которых с удивлением скажете: «За что он меня невзлюбил? Я же ему ничего не сделал». Ошибаетесь! Вы нанесли ему самое тяжкое оскорбление: вы — живое отрицание его натуры».

      Тяга к отрицанию – это броня неуверенного в себе человека от потери своей самости. Отрицатель живет в режиме «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». Если он не может что-то понять, сразу начинает отрицать, уподобляясь недалекой гоголевской помещицы Коробочке, которая укладывает своё миропонимание в банальную мысленную двухходовку:  первый шаг – «Не знаю», второй шаг – «Раз не знаю, значит, этого не существует. Гоголь пишет: «Чичиков поблагодарил хозяйку, сказавши, что ему не нужно ничего, чтобы она не беспокоилась ни о чем, что, кроме постели, он ничего не требует, и полюбопытствовал только знать, в какие места заехал он и далеко ли отсюда пути к помещику Собакевичу, на что старуха сказала, что и не слыхивала такого имени и что такого помещика вовсе нет. — По крайней мере знаете Манилова? — сказал Чичиков. — А кто таков Манилов? — Помещик, матушка. — Нет, не слыхивала, нет такого помещика».