RSS Feed

Обходительность

19.02.2013 by petr8512

                                                                                                                                                                                           

 В друзьях не обходительность важна,  Не то, как улыбнутся и что скажут,

Важнее, – если помощь вдруг нужна, –  Уверенность, что вам ее окажут. 

 Э. Севрус

         Обходительность  как качество личности – склонность демонстрировать в общении красивое по форме поведение.

       Обходительность, «красивое поведение» высоко ценилась в античном мире. Как писал Аристотель, обходительность бывает трех родов: «Первый род — в обращении: например, в том, как обращаются ко всем встречным и приветствуют их, протягивая руку. Второй, — когда приходят на помощь всякому бедствующему. И наконец, третий род обходительности, — когда бывают гостеприимными застольниками».

      Примером обходительности служило поведение Юлия Цезаря: «… когда у кого-то на обеде было подано старое масло вместо свежего и остальные гости от него отказались, он один брал его даже больше обычного, чтобы не показать, будто он упрекает хозяина в небрежности или невежливости».

         В фильме «Айболит 66» один из персонажей поет: «Ходы кривые роет подземный умный крот. Нормальные герои всегда идут в обход». Обходительность не признает лобовых атак на таран, прямолинейности и незатейливости взаимоотношений. Заинтересовавшись кем-то, она обволакивает и окружает объект своего  внимания мягкой, тонкой, ласковой расположенностью и романтикой. И медведя сначала обхаживают и, лишь потом укрощают и обучают. Человек – сложнейшая из всех существующих систем, нащупать к нему подходы необычайно сложно. Обходительность как раз и является ключом или отмычкой к сердцу человека.

        Окрас обходительности напрямую зависит, в чьих руках находится этот мощный инструмент массированного воздействия на психику человека. В руках ловеласа, прохвоста, лжеца или льстеца она становится отмычкой для вскрытия сейфа человеческой души. Казалось бы, обходительность представляется безусловной добродетелью. На самом деле не все так однозначно – обходительный человек – это не синоним порядочного, честного и хорошего человека. Добродетелью обходительность становится, если недобросовестные люди не пытаются спрятать за ней свои злые намерения.

        Однако в сознании людей обходительность прочно связана с позитивом, так срабатывает социальный стереотип, крепко засевший  в подвалах подсознания. Кроме того, люди, обычно, стремятся при каждом удобном случае поднять свою самооценку, увидеть в глазах окружающих уважение, внимание и признание своих заслуг в быту, в воспитании детей, на работе и вообще в поведении и поступках. Обхаживатель действует витиевато – комплиментами, заботливостью, подчеркнутым вниманием и интересом ласкает их чувство собственной значимости. Любой человек нуждается в любви. Обходительный человек своим поведением находит кратчайший путь к доверию или доверчивости объекта своей заинтересованности. Ещё бы, фронтальной атакой он утверждает своего визави в его важности, нужности, уникальности и неповторимости. Альфонса и мошенника обходительность кормит лучше, чем волка ноги, но дорого обходится своим жертвам. Обманутый магнетизмом ложной обходительности, человек испытывает приблизительно такие чувства, как герой песни К. Меладзе: «Красиво ты вошла в мою грешную жизнь, красиво ты ушла из нее. Но, играя, разбила мне душу, а ведь это совсем не игрушка, это сердце мое».

         Под маской обходительности зачастую скрывается глупость. Даже она своим умишком хилым поняла, что обходительность – это бальзам для души жертвы. Поэтому стоит лишь обучиться правилам поведения и вполне за умного сойдешь. Вольтер говорил: «Этикет – это разум для тех, кто его не имеет». Зачем накапливать силу разума, если вполне прокатит пригласить на родительские деньги  девушку в уютный ресторан, порадовать ее шикарным букетом цветов и затем резко перепрыгнуть, пока не обнаружилась собственная глупость и никчемность, в послеяблочные отношения Адама и Евы.

        Истинная обходительность  – это продолжение внутренней жизни духовно красивого человека – снаружи – в общении с другими людьми. Она становится следствием человеколюбия, духовности и нравственности. Человек ведет себя красиво, потому что он внутри красив. Для него вести себя красиво, то есть обходительно, также естественно, как жить и дышать. В любом настроении, даже печали и унынии, он будет вести себя красиво. Звания «обходительный человек» заслуживает не тот, кто время от времени демонстрирует красивое поведение, а тот, кто даже в минуты смятения и тоски остается «красивым» человеком в общении с окружающими.

        Бывает, на образованного, культурного и вежливого человека нападает «дворянская хандра». Он устал от удовольствий, пресытился материальными и духовными благами. Домашние боятся подходить к нему в эти «критические» дни – обругает, надерзит или оскорбит. От былой напускной обходительности остался пшик. В лучшем случае останется холодная вежливость с автоматической тактичностью, но про обходительность можно забыть. Может остаться лишь ее суррогат – подчеркнутая, церемонная обходительность, но она воспринимается как издёвка или даже как оскорбление.  Как только в его жизнь вернется оптимизм и энтузиазм, глядишь, и обходительность опять на месте. Истинная обходительность – это не цыганский табор, кочующий с места на место.  Красивая душа с обходительностью неразлучна.   Э. Уолдо пишет: «Красивое поведение прекраснее, чем красивое тело; оно приносит более высокое наслаждение, нежели картина или статуя: это самое изящное из всех изящных искусств».

      В истинной обходительности проявляется внутреннее счастье красивого человека. Благожелательно настроенный к людям, он посредством своей обходительности, легко налаживает отношения с людьми, спокойно преодолевает жизненные трудности, получает помощь и поддержку от окружающих в решении различных проблем. «Искусство обхождения с людьми, писал Севрус, – заключается в том, чтобы уметь выдвигать себя, не оттесняя других, применяться к взглядам, склонностям людей, не прибегая к фальши, легко, без натяжки, усваивать тон любого общества, не жертвуя особенностями своего характера и не унижаясь».

          Почему женщины не любят слишком обходительных мужчин? Возникает парадокс, о котором еще писал А. С. Пушкин: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей и тем ее вернее губим средь обольстительных сетей». В письме к своему брату, Льву Сергеевичу он написал уже прозой: «Чем меньше любишь женщину, тем вернее овладеваешь ею. Но это удовольствие достойно старой обезьяны 18-го столетия». В контексте обходительности эта мысль выглядит так: Чем больше женщина нравится мужчине, тем меньше она ему доверяет. Она еще к нему ничего не испытывает, ведь только познакомились, а он уже «рвет удила» и поет, как Земфира: «Моей огромной любви хватит нам двоим с головою». Мужчина не соизмеряет свои чувства со стадиями сближения. Женщина еще не готова общаться на таком уровне отношений.  Чрезмерная обходительность отпугивает женщину. Большинство женщин с хорошей самооценкой знает трюк с конфетно-цветочным периодом отношений и думает: «Вот так тебя пытаются купить и загнать в угол». В уме зарождается какое-то беспокойство, ей неприятно испытывать чувство, что она кому-то должна, что она может кого-то обидеть своим отказом.

     Помимо этого, она просто опасается, что он разлюбит ее, как только ближе узнает. Затем женщина думает: «А я то, как открою рот, так он и сбежит в тот же вечер». Когда мужчина проявляет чрезмерную обходительность, женщина болезненно воспринимает, что ее лишили права выбора, права сомневаться в своих чувствах. Она хочет сама выбирать и принимать решение.

     Истинным обладателем обходительности был необычайно внутренне красивый человек – Антон Павлович Чехов. Вспоминает Максим Горький: «Мне кажется, что всякий человек при Антоне Павловиче невольно ощущал в себе желание быть проще, правдивее, быть более самим собой, и я не раз наблюдал, как люди сбрасывали с себя пестрые наряды книжных фраз, модных слов и все прочие дешевенькие штучки, которыми русский человек, желая изобразить европейца, украшает себя, как дикарь раковинами и рыбьими зубами. Антон Павлович не любил рыбьи зубы и петушиные перья; все пестрое, гремящее и чужое, надетое человеком на себя для “пущей важности”, вызывало в нем смущение, и я замечал, что каждый раз, когда он видел пред собой разряженного человека, им овладевало желание освободить его от всей этой тягостной и ненужной мишуры, искажавшей настоящее лицо и живую душу собеседника.

           Всю жизнь А.Чехов прожил на средства своей души, всегда он был самим собой, был внутренне свободен и никогда не считался с тем, чего одни – ожидали от Антона Чехова, другие, более грубые, – требовали. Он не любил разговоров на “высокие” темы, – разговоров, которыми этот милый русский человек так усердно потешает себя, забывая, что смешно, но совсем не остроумно рассуждать о бархатных костюмах в будущем, не имея в настоящем даже приличных штанов. Красиво простой, он любил все простое, настоящее, искреннее, и у него была своеобразная манера опрощать людей. Однажды его посетили три пышно одетые дамы; наполнив его комнату шумом шелковых юбок и запахом крепких духов, они чинно уселись против хозяина, притворились, будто бы их очень интересует политика, и – начали “ставить вопросы”. – Антон Павлович! А как вы думаете, чем кончится война?  Антон Павлович покашлял, подумал и мягко, тоном серьезным, ласковым ответил: – Вероятно – миром… – Ну, да, конечно! Но кто же победит? Греки или турки? – Мне кажется – победят те, которые сильнее… – А кто, по-вашему, сильнее? – наперебой спрашивали дамы. – Те, которые лучше питаются и более образованны… – Ах, как это остроумно! – воскликнула одна. – А кого вы больше любите – греков или турок? – спросила другая. Антон Павлович ласково посмотрел на нее и ответил с кроткой, любезной улыбкой: – Я люблю – мармелад… а вы – любите? – Очень! – оживленно воскликнула дама. – Он такой ароматный! – солидно подтвердила другая. И все три оживленно заговорили, обнаруживая по вопросу о мармеладе прекрасную эрудицию и тонкое знание предмета. Было очевидно – они очень довольны тем, что не нужно напрягать ума и притворяться серьезно заинтересованными турками и греками, о которых они до этой поры и не думали. Уходя, они весело пообещали Антону Павловичу: – Мы пришлем вам мармеладу! – Вы славно беседовали! – заметил я, когда они ушли. Антон Павлович тихо рассмеялся и сказал: – Нужно, чтоб каждый человек говорил своим языком…»