RSS Feed

Подсматривание (Подглядывание)

09.06.2015 by petr8512

Самое увлекательное – подсматривать за подслушивающим. Совесть — это тихий голос,

напоминающий, что за тобой могут подсматривать. Дыхание – это то, что  перехватывает у

родителей, когда их пятилетний сын рассказывает гостям подсмотренную им сцену.

Воспитанный человек никогда не станет подсматривать

в замочную скважину, если в ней торчит ключ.

Афоризмы о жизни

Узость кругозора чаще всего наблюдается у

подсматривающих в замочную скважину.

Я.П. Джагирова

    Подсматривание как качество личности –  склонность подглядывать, наблюдать тайком,  украдкой, стараясь увидеть, узнать что-то для себя интересное.

    Вовочка подсматривает, как мама с папой занимаются любовью и про себя думает: – Ничего себе! И эти люди запрещают мне ковыряться в носу!

    Мужик подсматривает в бинокль за девушкой, живущей напротив. Вдруг у него раздается звонок и женский голос спрашивает: – Ты не видел, куда я вчера колготки положила?

    Подсматривание – есть тайное бесцеремонное вторжение в жизнь другого с целью увидеть что-то такое, что он не хотел бы выставлять напоказ, не желал бы демонстрировать миру. Человек, как правило, не хочет, чтобы его видели босиком до шеи, опасается показывать себя миру без определённой социальной маски. Естественно, он не хочет, чтобы скрытая камера зафиксировала набираемый код к сейфу, где деньги лежат. Тем более, человек не хочет, чтобы его личная жизнь становилась доступной всем, кому не лень заглянуть в интернет.  

   Отец уходит на работу и оставляет маленького Вовочку дома с мамой. – Вовочка, если что-то случится, звони мне на работу. Через какое-то время Вова звонит. Папа: – Что случилось? – Пап, кошка на ковёр нагадила! – Ну, так убери! Через какое-то время опять Вовочка звонит: – Пап, тут к маме пришёл какой-то дядя! – Ну? – Они пошли вместе в спальню! – Ну и? – Я подглядывал в глазок, когда дядя начал снимать штаны! – Так вот, папа, Я за ним убирать не буду!

      Подсматривание –  есть кража свободы действий окружающих. Человек не хочет показывать своё голое тело, не хочет, чтобы посторонний глаз видел, как он ведёт себя без социальной маски, а у него нагло крадут это право. В женском общежитии в туалете установили скрытую камеру на унитазе. Девушки справляют свою малую и большую нужду, не подозревая, что на следующий день процесс их мочеиспускания и дефекации станет доступен всем пользователям интернета. Хотели они в таком виде стать «героиня» ютуба? Конечно, нет. Поэтому подсматривание – это покушение на право избирательного самовыражения личности в социуме.

    Муж и жена, стесняясь называть вещи своими именами, договорились, если кому-нибудь из них захочется заняться любовью, будут говорить: “У меня туз”, а если нет –  “У меня шестерка”. Ночь. Муж: – У меня туз! Жена: – А у меня шестерка. – Но послушай, у меня же туз! – А у меня шестерка! Муж обиделся и отвернулся к стенке. Через некоторое время: – У меня туз! – сообщает жена. – А у меня шестерка, – злорадно отвечает муж. Жена откидывает одеяло и возмущается: – У тебя же тоже туз! – Так что же это за игра – в чужие карты подглядывать!

     А как же быть с камерами наблюдения в супермаркетах, банках, подъездах, на дорогах? Это ведь тоже подсматривание?  Человек – существо свободное. Он свободен совершать или не совершать глупости. Он может украсть бутылку вина в супермаркете, а может и не украсть. Это проблема свободы выбора. Он свободен совершить глупость: превысить скорость, проигнорировать ремень безопасности. Когда ему придёт штраф и с ним подтверждающая нарушение фотография, он в следующий раз крепко подумает, нарушать ему правила или нет.  То есть, социальное подсматривание благостно, ибо направлено, как правило, на то, чтобы уберечь человека от противоправных действий. Преступникам камеры наблюдения на подъездах, банках, магазинах, улицах – сплошная головная боль. Совершать преступления становится трудновато.

      Подсматривание невежественно, если оно толкает человека в болото деградации. Подсматривать необязательно через замочную скважину. Телевизор или дебилевизор вполне справится с этой ролью, если человек смотря 1001 – ю серию сериала «Мертвые не потеют», уходит от реалий своей жизни в мир иллюзий и грёз. Он живёт жизнью героев сериала, забывая об исполнении своего долга и обязанностей. Самое страшное в таком подсматривании то, что человек прекращает развиваться, начинает резко деградировать.

     Подсматривая через телевизор, человек проявляет свой вкус к энергии невежества.  Когда человек отдыхает, легко можно определить уровень его сознания, ибо отчётливо видно, что его интересует.  Если у человека слюна течёт от просматривания гадостей, подлостей, сплетен, негатива, значит его уровень сознания в невежестве.  Вместо того, чтобы решать свои проблемы, он пытается жить жизнью персонажей сериалов.

     Подсматривание обычно фокусируется на том, что ниже пояса или из корысти концентрируется на тех аспектах жизни, которые могут стать компроматом или средством шантажа. Духовная жизнь подсматриванию не интересна.

    Философ  Вячеслав Рузов утверждает, что подсматриванию не нужно видение духовного, ему не нужно видение души, ему нужно видеть, что сзади. Вот это практично – третий глаз на затылке, удобно! И пока мы не способны концентрироваться на душе человека, мы просто подглядываем друг за другом. Мы не смотрим, мы подглядываем, нет этого видения. Мы не душу видим. Когда мы смотрим на одухотворенный объект, мы не душу видим, мы видим его тело, видим его вторичное. Мы видим то, что сам человек стесняется.

       Двое молодых, красивых, сексуально раскрепощенных парней познакомятся с двумя молодыми, красивыми, сексуально раскрепощенными девчонками для приятного времяпрепровождения на их территории. С одним условием: – Девчонки, чур не подглядывать!

   – Как-то застал соседа по коммуналке за кражей на кухне. Он долго меня стыдил, что подглядывать нехорошо.

    Человек обычно стесняется своего тела. Сама душа стесняется своего тела, стыдно – его нужно одеть, накрасить, причесать, потому что стыдно: лохматая, странная, подозрительная. Мы смотрим не на душу, а на то, чего сама душа стесняется, и оцениваем от того, чего сама душа стесняется. Представьте, дома человек какой-то мусор собрал, в угол замел, за угол. Гость приходит, а тут:  – О! У вас за углом как здорово! Вы сюда мусор заметаете, да? А в ящиках у вас что? О, носки! Что ж вы в ящиках нестиранные носки храните? То есть, человек этого стесняется.  Но мы общаемся именно на уровне стеснения. Поэтому постоянно чувствуем неудовлетворение, мы чувствуем, что общаются с тем, чего нам стыдно, мы сами видим то, что стыдно другим, общаемся на уровне стыда и боимся общения. Потому что сейчас люди боятся общаться, нет духовного общения, нет общения на уровне души, есть общение на уровне стыда:  – Как вы сегодня свою стыдобу здорово накрасили, и причесали ее, и одели! Молодцы! Сильно старались! А помыли хоть?

    Вот так, на уровне стыда и происходит общение. Поэтому и боится человек общения. Поэтому большинству сейчас не нравится это общение на уровне подглядывания: – Чё уставился? Чё смотришь?!  Чё тебе надо?! Люди боятся смотреть друг на друга. В метро люди сидят друг напротив друга, и никто друг на друга не смотрит. Потому что всем стыдно.  

     Сидят беседуют поп и дьякон. Дьякон: — Вот батюшка до чего дожили… Иду вчерась по парку, а молодежь среди бела дня развратничает. Парни с девками обнимаются, целуются, тискаются… Поп: — Ну это что, сын мой… Вот еду я намедни в электричке, в вагоне душно, вышел в тамбур-с подышать, а там нечестивец поставил женскую особь в нижайший поклон и отъестествовал. А потом вытащил свой блудень, вытер об мою рясу и говорит:  — Подсматривать, Святой Отец,  грешно…