RSS Feed

Предвзятость

19.07.2013 by petr8512

Здравый смысл — это сумма предубеждений, приобретенных до восемнадцатилетнего возраста.

Альберт Эйнштейн

     Предвзятость – склонность к ложному, предубежденному, заранее сложившемуся отрицательному мнению о ком-то или о чем-то.

      Дети попробовали варенье, только что приготовленное мамой. Оно им очень понравилось. Тут в комнату вошёл их младший брат. — Можно и мне попробовать варенье? — спросил он. — Не ешь, оно очень кислое! — пошутили старшие дети. Наевшись лакомства, они выбежали на улицу. В комнату заглянула мама: — А ты почему не пробуешь варенье, мой милый? — Потому что оно кислое! — со слезами на глазах ответил малыш. — Не может быть, — улыбнулась мама. — Кто это тебе сказал? — Старшие. — Они пошутили. Ешь и не сомневайся, — успокоила мама расстроенного малыша. Старшие братья снова вбежали в комнату. — Ты почему ешь варенье? Ведь оно кислое! — засмеялись они. — Нет, сладкое! — ответил малыш. — А с чего ты взял, что сладкое? — Потому что так мама сказала! — уверенно ответил мальчик.

      Легче взойти на Эверест, чем доказать предвзятому человеку несправедливость его предубеждений. Казалось бы, чего проще получить согласие на очевидный факт: солнце всходит на востоке, но не тут-то было. Вам представляется, что для этого достаточно одного понимания, и вы спрашиваете: «Понял?». Он кивает, что понял. Однако, вы сомневаетесь и правильно делаете. Одного понимания мало. Надо, чтобы он понял и принял эту истину. С надеждой в голосе вы вопрошаете: «Умом ты понял, а душой принял?» С раздражением он отмахивается от ваших вопросов, как от осенней мухи: «Понял и принял, но я все же не согласен». И тут вы, наконец, осознаете, что против «железного занавеса» предубеждений все аргументы и доводы бессильны. Может, перед вашей встречей ему охарактеризовали вас как лгуна, болтуна и провокатора. Против любого вашего утверждения мозг предубежденного поставил непроходимое минное поле. Чтобы вы не пытались доказать, вашу мысль встретят «противотанковые ежи» его предубеждений. Говорят, ученый Альберт Эйнштейн как-то сказал, что в этом печальном мире легче расщепить атом, чем преодолеть предубеждения.

       Предубеждение – ложное, предвзятое, заранее сложившееся отрицательное мнение о ком-чем-нибудь. Как разновидность верования предубеждение отличается от последнего двумя обстоятельствами: оно может быть относительно кого-то и чего-то, но только не против самого себя. Как известно, верования относительно себя чрезвычайно распространены. Кроме того, иррациональность предубеждения может существовать независимо от личного опыта. Например, человек никогда не видел цыган, но знает, что они плохие. Когда рыцарь Ланцелот прибыл в город, порабощенный жестоким Драконом, он, к своему удивлению, услышал о доброте Дракона. Во-первых, во время эпидемии холеры Дракон, дохнув на озеро, вскипятил в нем воду. Во-вторых, он избавил город от цыган. “Но цыгане — очень милые люди”, — удивился Ланцелот. “Что вы! Какой ужас! – воскликнул архивариус Шарлемань. — Я, правда, в жизни своей не видал ни одного цыгана. Но я еще в школе проходил, что это люди страшные. Это бродяги по природе, по крови. Они — враги любой государственной системы, иначе они обосновались бы где-нибудь, а не бродили бы туда-сюда. Их песни лишены мужественности, а идеи разрушительны. Они воруют детей. Они проникают всюду”. Обратите внимание: Шарлемань сам не видел цыган, но их плохие качества не вызывают у него никаких сомнений. Даже реальный Дракон лучше мифических цыган. Кстати, источником информации о “цыганской угрозе” был ни кто иной, как сам господин Дракон.

       На практике бывает довольно сложно протестировать предубеждение. Его легко можно принять за убеждение. Опытный глаз отличит предубеждение по отсутствию логики в обоснованиях своей позиции и по безразличию к фактам. Если человек не способен выйти за рамки привычных представлений даже в ситуации, где жизнь прямо противоречит прежним о ней представлениям, большая вероятность, что мы имеем дело с предубеждением.

      О стойкости предубеждений можно слагать легенды. В сотни раз легче опровергнуть убеждение, чем предубеждение. Это удивительный факт, но оно само себя воспроизводит. Единожды мысленно обозначив обоснование своего предубеждения, человек не желает с ним расставаться, как Скупой Рыцарь со своими сундуками. Рациональное мышление и обычные правила логики здесь также нужны, как деньги на необитаемом острове. У человека, словно шоры на глазах: он не замечает, что предубеждение противоречит всей системе его убеждений и верований. Факты, на которых покоилось предубеждение, уже всеми опровергнуты, но это ничего не значит – предубеждение будет жить и дальше припеваючи.

       Какова природа предубеждений? Откуда они берутся? Ограничиться «хромотой» мышления отдельного человека было бы неправильно. Житейский личный опыт человека не может быть единственной причиной предубеждений. За его спиной проглядываются истинные родители предубеждений – стереотипы. Стереотипы – настоящие родители предубеждений. Контактируя с окружающими, человек сравнивает и оценивает их через призму уже имеющихся у него установок. По этой причине он видит и слышит то, что хочет увидеть и услышать. М. Горький  в “Жизни Клима Самгина” писал: “Когда русский украдет, говорят: “Украл вор”, а когда украдет еврей, говорят: “Украл еврей”. Заметили разницу? Согласно стереотипам (евреи-жулики) внимание сфокусировано не столько на факте воровства, сколько на национальности вора.

        После революции 1917 года в коллективном сознании были созданы стереотипы интеллигента, попа, купца, профессора, кулака, породившие массовые предубеждения, которые живут у некоторых людей и поныне. Если интеллигент, то обязательно сопливый и паршивый. «Профессор, снимите очки-велосипед. Я сам расскажу о времени и о себе», – писал В.Маяковский. Кому нужен очкастый профессор, всегда рассеянный, не от мира сего. Придурок, одним словом. О попе и говорить стыдно: запредельно жадный, лицемерный, жирный, охочий до вина и женщин. «Что вы, батюшка, будете – вино или водку?» – «И пиво тоже, сын мой». О кулаке и говорить нечего – его уничтожили, как класс. Самая работоспособная часть крестьянства была репрессирована пьяной голытьбой. В сознании людей благодаря стереотипам сложилось предубеждение, что кулаки – это крахоборы и мироеды.  

      Предубеждения, зачастую, носят массовый, общенациональный характер. Ч. Диккенс в «Крошке Доррит» описывает этот массовый психоз: «Нелегкая это была задача для иностранца – заслужить благосклонность Кровоточащих сердец. Во-первых, все они пребывали в смутной уверенности, что каждый иностранец прячет за пазухой нож; во-вторых, исповедовали здравый и узаконенный национальным общественным мнением принцип: пусть иностранцы убираются восвояси. Они никогда не задавались вопросом, скольким их соотечественникам пришлось бы убраться из разных стран, если б этот принцип получил всеобщее распространение; они считали, что он применим только к Англии». 

      А теперь вспомним фашизм и расизм. Откуда у немцев появились предубеждения против евреев, славян и других народов? Они почерпнули их из навязанного им общественного сознания. Общество вдолбило в голову целого народа стереотипы нацисткой идеологии, породившей соответствующие предубеждения. Следовательно, предубеждения – это социально-общественные явления, вызванные к жизни стереотипами массового сознания. Д. Эйкен писала: «Если бы в одно прекрасное утро мы обнаружили, что отныне все люди – одной нации, одной веры и одной расы, то еще до обеда мы бы изобрели новые предубеждения».

    Помимо этого, каждый человек идентифицируется как личность, соотнося себя с какой-то группой людей (детский сад, школа, спортклуб, партия, нация, государство). Каждая из этих структур требует от нас соблюдения определенных правил. Находясь в ее пределах, мы чувствуем себя «винтиком» большого механизма. Вольно или невольно мы мыслим в одном направлении с остальными членами структуры, питая своей энергией мысли соответствующий маятник. Каждый маятник, находясь в конкурентной среде, заинтересован в увеличении своих сторонников и в уменьшении влияния других маятников. Эксплуатируя наше чувство собственной значимости, маятники заставляют нас считать свои структуры лучше, чем другие. Фанат футбольного клуба с предубеждением относится к любому такому же парню из другого клуба. Доходит до стычек, поножовщины и убийств. Улица идет на улицу, район на район. Одна нация с агрессивным предубеждением относится к другой. Словом, эгрегоры, формируя нашу потребность в качественном сравнении структур, формируют сначала нужные им стереотипы, которые, в свою очередь, порождают предубеждения.

      Надо сказать хоть одно слово в защиту предубеждений. Если нерешительного, застенчивого человека убедить, что его на новой работе уважают и ценят, и он в это поверит,  данное предубеждение сыграет положительную роль. Он успешно адаптируется в новом коллективе.