RSS Feed

Садизм

29.07.2013 by petr8512

                                                — Вот за что я люблю садистов: они мучают свою жертву так долго, что успеваешь её спасти.

Метро 2033

                                                      Дисциплина — договор между садистом и мазохистом, смысл коего в неизбежности нарушения и последующем наказании, к удовольствию обоих.

       Владимир Леви. Лекарство от лени

        Садизм как качество личности – склонность получать наслаждение от нанесения другому человеку морального и физического страдания.

     Гомосексуалист с садистом играли в карты. Садист все проигрывал и проигрывал и каждый раз с неохотой выполнял незатейливое желание гомосека. Ну, наконец—то Фортуна повернулась и в его сторону. Садист берет гомосека за руку, ведет его в сарай, зажимает там его мужское достоинство в тиски и заклинивает их, открутив ручку. Затем берет в руки ржавую пилу. — Ты что, отпиливать будешь??? — орет гомосек. — Не, сам отпилишь, а я пока сарай подожгу. Ну, гомосек, не дурак, отпилил стол вокруг тисков, схватил их обеими руками, выскакивает на улицу, а там садист с ружьем ухмыляется: — Руки вверх!

      Слово «садизм» вошло в речевой оборот с подачи французского писателя маркиза де Сада, описавшего в своих романах «Жюстина, или Несчастья добродетели», «120 дней Содома, или школа разврата» множество способов истязания полового партнера и утверждавшего право человека на ничем не ограничиваемое сексуальное поведение. Познакомьтесь с ним поближе: «Властный, наделенный холерическим темпераментом, импульсивный, склонный к крайностям во всем, с безумно богатым воображением, такой, равного которому в жизни нет, – вот я в двух словах. И еще добавлю: вы должны принимать меня таким, каков я есть, ибо я не изменюсь». 

        А вот почерк маркиза: Резким движением он сорвал с нее рубашку, толкнул на ложе лицом вниз и крепко-накрепко привязал к нему руки и ноги. Затем взмахнул плетью с узелками на концах, и на спине нищенки расцвел багровый рубец. Один, другой, третий… маркиз, все больше и больше возбуждаясь, безудержно хлестал по распластанному телу. Вдруг он издал дикий вопль и в изнеможении опустился рядом с жертвой. Молодая женщина захлебнулась от боли, страданий и унижения. Ее схватила судорога, рот свело в неестественной гримасе, из глаз хлынули слезы. Рыдая, она билась в конвульсиях, не в силах прийти в себя. Через несколько мгновений, не обращая внимания на стенания истязуемой, маркиз хладнокровно продолжил экзекуцию. Чтобы она не дергалась, он уселся ей на ноги и ножом стал резать ягодицы, заливая раны расплавленным воском. Нищенка закричала, тогда мучитель пригрозил ей: «Замолчи, или я убью тебя!», и она смирилась, затихнув. Неожиданно этот странный человек начал бережно втирать в ее покрытое кровоподтеками тело какую-то мазь. Боль немного отпустила, она вздохнула и открыла глаза. Он погладил ее по голове, привлек к себе и предложил исповедаться. Но несчастная явно не понимала, чего от нее хотят. Тогда он принес ей мясо, хлеб и вино, а затем вновь вышел, заперев комнату на ключ. Женщина прислушалась – все было тихо. Чудом освободившись от веревок, она бросилась к окну и выпрыгнула на улицу. Смертельно напуганная, в разодранной одежде, оглашая окрестности нервными рыданиями, пострадавшая явилась в полицейский участок и заявила на своего мучителя. В жалобе говорилось, что она, Роз Келлер, вдова, оставшаяся без средств к существованию, вынужденная добывать себе на пропитание с помощью милостыни и подаяния, в день светлой Пасхи, 3 апреля 1768 года, была остановлена на площади Виктуар неким молодым и, как ей показалось, благовоспитанным господином, одетым в богатый серый сюртук, с охотничьим ножом на поясе и тростью в руках. После недолгого разговора он предложил ей место горничной в своем доме в предместье Парижа Аркее. Она с радостью согласилась и села в фиакр. Через некоторое время они были на месте. Дворянин ввел ее в одну из комнат, освещаемую свечами, стащил с нее платье и, не говоря ни слова, приступил к избиению плетью. Согласно закону она требует привлечь господина к ответственности и возмещению морального ущерба. Полиции установить имя надругавшегося над Роз Келлер не составило особого труда. Владельца дома, из которого бежала бедная вдова, звали Донасьен-Альфонс-Франсуа де Сад.  

      Встречаются садист и бабник. Бабник говорит мечтательно: — Вот сейчас бы встретить бабу и с ней в кусты! — И по морде ее, по морде. Садист получает сексуальное удовольствие лишь при полном доминировании, подавляющем и неограниченном господстве над партнером.  Для этого он наносит ему физические или психические травмы. Ассортимент садистических приёмов попрания прав личности необычайно широк: оскорбления, брань, угрозы, побои, бичевание, нанесение ран, убийство. При этом чем больше жертва сопротивляется, тем сильнее наслаждение садиста. Бывает и очень часто, сходится парочка – садист и мазохист. Здесь возникает своеобразная «гармония» – одному нравится бить, а другому нравится быть битым.  Садизм и мазохизм тесно переплетены, иногда они создают устойчивую партнерскую пару, в которой зачастую происходит перемена ролей. Поэтому такой союз называют садомазохистским.  Писатель Станислав Лем в «Футурологическом конгрессе» утверждает: «По данным статистики, пары садистов с мазохистками, и наоборот, наиболее устойчивы, ибо каждый партнёр находит в другом то, что ищет». Его поддерживает Ирвин Ялом: «Разница между мазохистом и садистом – это разница между фитилем и воском. Один ищет безопасности в поглощении другим, другой – поглощая кого-то. Вот почему мазохизм и садизм внутри индивида часто чередуются – они являются разными решениями одной и той же проблемы».

       С известной долей черного юмора можно сказать: «Садист – это человек, не безразличный к страданиям своих жертв». Особенно отчетливо это проявляется, когда на жизненном пути человек сталкивается с моральным, психологическим садистом. Этот «белый воротничок» садизма получает садистическое наслаждение, добившись полного доверия к себе, вызвав у другого сильные любовные чувства.  Когда отношения достигают любовной вершины, когда, по мнению жертвы, произошло единение душ, он резко разрывает отношения, порой насмехаясь, стыдя, упрекая или жестко унижая другого человека. Корнями моральный садизм уходит в детскую, когда родители или воспитатели стыдили, ненавидели, презирали, отвергали и не принимали ребенка. Законсервированная боль со временем  превратилась в своеобразную месть другим.

      Если кто-то думает, что садизм – экзотическое качество личности, он глубоко заблуждается. Ученые провели крайне интересный эксперимент, в ходе которого подтвердился факт – 75% людей заражены вирусом садизма, который в условиях безнаказанности активизируется так, что трудно узнать в бывшем примерном, мирном, мухи не обидевшем человеке, закоренелого, беспощадного садиста. Что они сделали? В одной комнате находился актер. Испытуемые об этом не знали. Актеру надлежало сыграть роль «Ученика», а в другой комнате – испытуемые, которым нужно было перевоплотиться в «Учителя». Учитель должен был проверять, как ученик запоминает слова. Когда ученик ошибался, учитель имел право включить ток. С каждым неправильным ответом мощность разряда неуклонно возрастала.  Поначалу каждый испытуемый ощущал неловкость, но, слыша слова экспериментатора – ученого: «Накажите его! Вам за это ничего не будет! Всю ответственность я беру на себя!», «Учитель» потихоньку входил в раж и начинал увеличивать силу тока. За стеной слышались вопли и крики, но люди, как заведенные, кричали: «Не можешь повторить – получи! И еще получи! И еще!» Слыша хрипы и стоны, вроде «Я умираю! У меня больное сердце!», «учитель» продолжал наказание. В ряде случаях наказание продолжалось, когда ученик замолкал, и «учителю» было ясно, что он либо без сознания, либо умер. Хорошо, что это было, как говорят дети, понарошку. А если бы взаправду?

      Решающий фактор для проявления садизма – безнаказанность. Когда экспериментатор повторял, что жестокому «учителю» ничего не будет, что вся ответственность лежит на организаторах, «учитель» доходил до белого каления так, что его уже было не остановить. Словом, эпидемию садизма останавливает мера ответственности. Законсервированный садист не хочет быть наказанным сам. Дмитрий Емец в книге «Мефодий Буслаев. Тайная магия Депресняка» пишет: «Самое скверное, что каждый, даже самый неплохой как будто человек, хотя бы однажды переходит по переброшенной доске провал садистического любопытства. Кто-то переходит, а кто-то и срывается». Альберт Фиш сознается: «Мне всегда хотелось причинять боль другим, и заставлять других причинять боль мне». Паскаль Брюкнер в книге «Горькая луна» пишет: «От страсти до садизма один шаг…»  Светлана Мерцалова в книге «Когда бабочке обрывают крылья» признаётся: «Все мы в душе садисты и не прочь помучить того, кто зависит от нас, я не исключение. Скажу больше, что тот, над кем издевались всю жизнь, сам однажды возжаждет поиздеваться над ближним, сделав это с изощренной жестокостью».

       Садизм как ярко выраженное качество личности проявлял царь Иван Грозный. Историк Костомаров пишет: «Иван Васильевич, одаренный в высшей степени нервным темпераментом и с детства нравственно испорченный, уже в юности начал привыкать ко злу и, так сказать, находить удовольствие в картинности зла, как показывают его вычурные истязания над псковичами. Как всегда бывает с ему подобными натурами, он был до крайности труслив, когда ему представлялась опасность, и без удержу смел и нагл тогда, когда был уверен в своей безопасности: самая трусость нередко подвигает таких людей на поступки, на которые не решились бы другие, более рассудительные…»

       Приехав в Великий Новгород, царь Иван «отслушал обедню со всеми своими людьми, а из церкви пошел в столовую палату. Там был приготовлен обед для высокого гостя. Едва уселся Иван за стол и отведал пищи, как вдруг завопил. Это был условный знак (ясак): архиепископ Пимен был схвачен; опричники бросились грабить его владычную казну; дворецкий Салтыков и царский духовник Евстафий с царскими боярами овладели ризницею церкви Св. Софии, а отсюда отправились по всем монастырям и церквам забирать в пользу царя церковную казну и утварь. Царь уехал в Городище.  Вслед за тем Иван приказал привести к себе в Городище тех новгородцев, которые до его прибытия были взяты под стражу. Это были владычные бояре, новгородские дети боярские, выборные городские и приказные люди и знатнейшие торговцы. С ними вместе привезли их жен и детей. Собравши всю эту толпу перед собою, Иван приказал своим детям боярским раздевать их и терзать “неисповедимыми”, как говорит современник, муками, между прочим поджигать их каким-то изобретенным им составом, который у него назывался поджар (“некоею составною мудростью огненною”), потом он велел измученных, опаленных привязывать сзади к саням, шибко везти вслед за собою в Новгород, волоча по замерзшей земле, и метать в Волхов с моста. За ними везли их жен и детей; женщинам связывали назад руки с ногами, привязывали к ним младенцев и в таком виде бросали в Волхов; по реке ездили царские слуги с баграми и топорами и добивали тех, которые всплывали. “Пять недель продолжалась неукротимая ярость царева”, – говорит современник. Когда наконец царю надоела такая потеха на Волхове, он начал ездить по монастырям и приказал перед своими глазами истреблять огнем хлеб в скирдах и в зерне, рубить лошадей, коров и всякий скот. Осталось предание, что, приехавши в Антониев монастырь, царь отслушал обедню, потом вошел в трапезную и приказал побить все живое в монастыре. Расправившись таким образом с иноческими обителями, Иван начал прогулку по мирскому жительству Новгорода, приказал истреблять купеческие товары, разметывать лавки, ломать дворы и хоромы, выбивать окна, двери в домах, истреблять домашние запасы и все достояние жителей. В то же самое время царские люди ездили отрядами по окрестностям Новгорода, по селам, деревням и боярским усадьбам, разорять жилища, истреблять запасы, убивать скот и домашнюю птицу…

      Мучительные казни доставляли ему удовольствие. У Ивана они часто имели значение театральных зрелищ. Кровь людей увлекла и разложила самодержца. Он долго лил ее с наслаждением, не встречая противодействия… После новгородской бойни Ивану взбрело на ум, что в Москве были соучастники новгородской измены. 25 июля на Красной площади поставлено было 18 виселиц и разложены разные орудия казни: печи, сковороды, острые железные когти (“кошки”), клещи, иглы, веревки для перетирания тела пополам, котлы с кипящей водой, кнуты и пр. Народ, увидевши все эти приготовления, пришел в ужас и бросился в беспамятстве бежать куда попало. Купцы побросали в отворенных лавках товар и деньги. Выехал царь с опричниками, за ними вели 300 человек осужденных на казнь в ужасающем виде от следов пытки; они едва держались на ногах. Площадь была совершенно пуста, как будто все вымерло. Царю не понравилось это; царь разослал гонцов по всем улицам и велел кричать: “Идите без страха, никому ничего не будет, царь обещает всем милость”. Москвичи стали выползать, кто с чердака, кто из погреба, и сходиться на площадь. “Праведно ли я караю лютыми муками изменников? Отвечайте!” – закричал Иван народу. “Будь здоров и благополучен! – закричал народ. – Преступникам и злодеям достойная казнь!” Тогда царь велел отобрать 180 человек и объявил, что дарует им жизнь по своей великой милости. Остальных всех казнили мучительными казнями. Изобретательность царя была так велика, что почти каждому была особая казнь; так, например, Висковатого повесили вверх ногами и рассекали на части, Фуникова обливали попеременно то кипящею, то ледяною водой и т.п. На другой же день после казни потоплены были жены казненных, и некоторые перед тем подвергались изнасилованию и поруганию. Тела казненных лежали несколько дней на площади, терзаемые собаками. Безумное бешенство, овладевшее Иваном, в это время доводило его до того, что, как говорят иностранцы, он для забавы пускал медведей в народ, собравшийся на льду».