RSS Feed

Самодурство

09.06.2013 by petr8512

Самодурство живёт в маленьких душах и рвётся на свет,

чтобы оборудовать его по собственному образцу.

Автор Леонид Лиходеев

          Самодурство как качество личности – склонность проявлять немотивированное неожиданное побуждение, глупо-самоуверенное затейливое поведение, собственную прихоть, унижая достоинство других.

        Известно, что имелся указ Павла Первого, по которому все дамы, ехавшие в карете, должны были, когда встречали государя на улице, выходить из экипажа, и, стоя на последней из откинутых ступенек, делать глубокий реверанс. А это было нелегко при тогдашних высоких экипажах: ступенек насчитывалось до пяти. И вот в одну из прогулок напротив Павла остановилась карета. Из нее вышла горбатая карлица и сделала предписывавшийся реверанс. Государь вообразил, что эта дама ему на смех села на ступеньку кареты, и закричал:- На три месяца ее на гауптвахту! Карлицу потащили на гауптвахту. Вечером один из придворных решился объяснить государю, что бедная женщина не виновата, что она карлица и изувечена, оттого что ее в детстве уронили. – Кто ее воспитывал? – грозно спросил государь. – Она сирота, воспитывалась у тетки… – Так тетку под арест! – закричал император, не терпевший делать уступки. – Не сумела уберечь ребенка!

         Слово «самодур» стало обиходным благодаря А. Н. Островскому. Впервые оно было использовано драматургом в пьесе «В чужом пиру похмелье». В первом действии происходит такой разговор между губернской секретаршей Аграфеной Платоновной, близкой к купеческому кругу, и отставным учителем Иваном Ксенофонтовичем Ивановым: «Аграфена Платоновна: …Отец-то у него такой дикий, властный человек, крутой сердцем. Иван Ксенофонтыч: Что такое: крутой сердцем? Аграфена Платоновна: Самодур.  Иван Ксенофонтыч:  Самодур! Это черт знает, что такое! Это слово не употребительное, я его не знаю. Это lingua barbara, варварский язык. Аграфена Платоновна: Уж и вы, Иван Ксенофонтыч, как погляжу я на вас, заучились до того, что русского языка не понимаете. Самодур это называется, коли вот человек никого не слушает, ты ему хоть кол на голове теши, а он всё свое. Топнет ногой, скажет: кто я? Тут уж все домашние ему в ноги должны, так и лежат, а то беда…».

        Самодурство, как правило, обусловлено социальными преимуществами самодура перед его объектами и одновременно с этим его низким духовно-нравственным уровнем. Окружающие реагируют на него смирением, возмущением, презрением, реже противодействием.

        Случилось как-то Павлу Первому ехать из Царского Села в Гатчину. Дорога шла болотом, на котором рос лес. Вдруг, вспомнив что-то, Павел приказал кучеру сию секунду возвращаться. Кучер взмолился: – Минутой позже, государь! Дорога здесь слишком узкая! – Как, негодяй! Ты не хочешь повернуть тотчас же? – закричал император. Кучер вместо ответа поспешил к месту, где можно было повернуть. Между тем Павел кинулся к дверцам кареты, подозвал берейтора, приказал ему арестовать мятежного кучера. Берейтор уверил императора, что сейчас они как раз собираются развернуться. Павел в бешенстве набросился на берейтора: – Ты такой же прощелыга, как и кучер! Пусть опрокидывает, пусть ломает шею, но он должен повиноваться и поворачивать тотчас же, как я ему приказываю!

         Великий революционно-демократический критик Добролюбов в статье о «Темном царстве» вскрыл социальную природу и суть самодурства, «…дело не в личности самодура, угнетающего свою семью и всех окружающих, — писал он, — …с уничтожением его не исчезает самодурство. Оно действует заразительно, и семена его западают в тех самых, которые от него страдают. Бесправное, оно подрывает доверие к праву; темное и ложное в своей основе, оно гонит прочь всякий луч истины; бессмысленное и капризное, оно убивает здравый смысл и всякую способность к разумной, целесообразной деятельности; грубое и гнетущее, оно разрушает все связи любви и доверенности, уничтожает даже доверие к самому себе и отучает от честной и открытой деятельности».

        В поступках самодурства тяжело разглядеть здравый смысл. Один из придворных чинов подал Николаю Первому жалобу на офицера, который выкрал у него дочь и без разрешения родителей обвенчался с ней. Николай на жалобе написал следующую резолюцию: «Офицера разжаловать, брак аннулировать, дочь вернуть отцу, считать девицей».  

        Аполлон Григорьев в «Воспоминаниях» пишет: «… натура человеческая так уж устроена, что даже при самой слабой закваске все-таки упорно стремится к самостоятельности и ее выражению в жизни и, разумеется, разнузданная, выражает в жизни не самостоятельность, а самодурство».  А. Чужбинский в очерке «Самодуры» замечает: «Лет тридцать назад по степным захолустьям самодурство доходило до такого безобразия, что теперь становится решительно непонятным, как общество, гордившееся уже Пушкиным и Грибоедовым, по наружности сходное с европейским, могло терпеть в себе особей, для которых не существовали ни закон, ни приличие, ни уважение чужой личности». И далее: «Большинство этих особей… имело свою точку самодурства».  А. Чужбинский устанавливает разные категории самодуров: «Самодур-пьяница и самодур-конелюб нередко совмещали в одном лице обе профессии, но самодур-экономист и самодур-безобразник действовали в диаметрально противоположном направлении. Самодур-начальник мог вмещать в себя самодурство ханжи по призванию, но самодур-собачник ни в каком случае не сходился с самодуром-реформатором. Наитие самодурства нередко посещало и особ нежного пола, и надобно сказать правду, что барыни, одержимые этим настроением, не только не отставали от мужчин-самодуров, а, случалось, превосходили последних, разумеется, проявляя самодурство не в столь разнообразных формах, по неимению такого обширного поля для своих эксцентрических выходок.

     Московский городской голова Николай Александрович Алексеев, убитый сумасшедшим злодеем в собственном кабинете, был очень добрым человеком. Из его рук русская беднота получила свыше трех миллионов пожертвований, причем когда дело касалось благотворительности или общественного предприятия, Алексеев умел обуздывать даже свое непомерное самолюбие. Как-то Алексееву понадобилось раздобыть 30 000 рублей на строительство психиатрической больницы. – Я тебе, голова, их дам, только ты мне в ноги поклонись, – сказал Алексееву самодур-купчина, бывший приказчик отца Алексеева. – Изволь: кланяюсь! – с готовностью ответил Алексеев и поклонился.