RSS Feed

Самоустранение

24.06.2014 by petr8512

  Сознавать долг и не исполнять его — это трусость.  

                                    Конфуций

Тот, кто нарушает договор, освобождает от всякого обязательства другую сторону.

Пьер Буаст

Что бы ни делал человек, его дела, даже самые выдающиеся, ничего

не стоят, если он не выполняет своего долга перед родителями.

Ауэрбах

     Самоустранение  как качество личности –  склонность самовольно устраняться от своего долга, обязанностей, собственного дела; перестать заботиться о своих близких, своём деле.

      Жена сообщила мужу, что он бесчувственный наглец и бездельник, потому что она сидит с ребенком и устала, а он самоустранился от своих обязанностей, прохлаждаясь на работе целыми днями. Через день муж, поразмыслив, сказал жене, что с удовольствием уволится и посидит с ребенком вместо нее. В ответ на это жена сообщила супругу, что он – бесчувственный наглец и бездельник, мечтающий развлекаться дома с ребенком и увиливающий от прямых обязанностей мужчины – обеспечивать семью.

      Самоустранение – это позорное и греховное бегство от своих прямых обязанностей. Это пренебрежение моральным долгом. Седина – в бороду, бес – в ребро. И вот престарелый Дон Жуан начинает волочиться за «свежатиной», начисто забывая о жене и детях, то есть, полностью утрачивая чувство долга и представления об ответственности.

      У бывшего хорошего семьянина появляется чувство неудовлетворенности жизнью, желание всё поменять, пока еще есть силы. Нынешняя семейная жизнь наводит на него уныние и тоску. Поэтому он пытается обрести новый вкус счастья. Налицо кризис семейной жизни. Кризис – это суд, пройдя который нужно сделать настоящий разумный выбор: не делать никакого выбора. Нужно развивать отношения дальше и честно исполнять свои обязанности перед семьей.

      Если за нами остаются брошенные близкие люди, они будут преследовать нас из жизни в жизнь. Здесь не получится реализация присказки: «Кому я должен, всем прощаю».  Долг платежом красен. Те, кому мы должны, будут рождаться в нашем новом воплощении в новой семье в виде детей. Поверьте, они позаботятся, чтобы с лихвой забрать должок, а мы об этом даже и не догадываемся.  

      Когда в семье кто-то один не выполняет свой долг, свои обязанности, то второму гораздо сложнее выполнять свои. Таким образом, каждый обязан делать то, что соответствует его природе. Гёте говорил: «Долг — это любовь к тому, что сам приказываешь себе». Р. Хайнлайн развивает эту мысль: «Не надо смешивать «долг» с тем, что от тебя ожидают люди; это совершенно различные понятия. Долг — это обязанность, которую ты сам взвалил на себя, обязанность перед самим собой».

     Порядочный человек уважает общественный и моральный долг. Он живет так, как будто у него за спиной постоянно стоит Бог. Поэтому не самоустраняется от общественного долга, а, наоборот, добросовестно выполняет все объективные обязанности, которые человеку предписано выполнять. Где обитает человек, везде появляются обязанности: на работе, на отдыхе, в учебе, в общественной деятельности, дома, в семье, в общественных местах, по отношению к друзьям, окружающим людям, природе, а также самому себе. Прогресс общества зависит от того, насколько каждый хорошо выполняет свои обязанности независимо от личных желаний и склонностей.

     Родившись, человек автоматически становится должником своих предков. И для того, чтобы выплатить этот долг, он должен, по мнению Игоря Прокошева, –  сам обзавестись детьми, вырастить их и таким образом отдать долг, то есть выполнить свои обязанности перед предками. Если этого не происходит, и такой человек не посвящает себя какой-то возвышенной деятельности, служению Богу, например, то, фактически, он зарабатывает себе очень большую проблему, он становится должником. Мы знаем, что если долг не заплачен вовремя, то он нарастает. И это основная обязанность в семейной жизни – брак ради того, чтобы родить и воспитать детей. Это не союз двух людей, которые просто делают друг другу приятно, как сейчас принято считать. Брак без детей похож на пустой кувшин. У женщины, которая не имеет детей, очень быстро начинаются психологические проблемы. В природе женщины – посвятить себя заботе, причём не только о муже, который стоит над ней, но также ей нужны младшие, те, которые зависят от неё, в частности эмоционально. Тогда она может реализовать свою родительскую природу. И когда дети вырастают, основная идея брака на этом заканчивается. Мы выносим из этих отношений определённый опыт и, в частности, дух служения, дух бескорыстия.

   Социологи и психологи утверждают, что для счастья в семье необходимо девять составляющих:

  • Нежность и мягкость в отношениях.
  • Общие интересы и жизненные ценности.
  • Любовь к детям и интерес к их жизни.
  • Способность заботиться и отвечать на заботу.
  • Чуткое отношение к нуждам и желаниям друг друга.
  • Отсутствие желания властвовать.
  • Элементы игры, совместные развлечения.
  • Хорошо развитое чувство юмора.

     Основное правило поведения в любви: любящий человек, увидев хорошее, говорит об этом, а увидев плохое — молчит. Нелюбящий же, увидев хорошее, молчит, а увидев плохое — говорит. Судьба же видит все, но сначала не говорит ничего…

     Самообманом можно самоустраниться от исполнения своих обязанностей, но, к счастью, личный контролер – совесть, стоит на страже морального долга. Представительство Бога в человеке – совесть, не дает упростить процедуру самоустранения от общества.

      Бывают в жизни ситуации, когда, казалось бы, необходимо и оправдано самоустраниться от своих обязанностей, но совесть, моральный долг не дают этого сделать.

       Польский педагог Януш Корчак писал: «Пошли мне, Боже, тяжелую жизнь, но красивую, богатую, высокую». Когда началась Вторая мировая война и была оккупирована Варшава, Корчак остался со своими воспитанниками, несмотря на угрозу преследования. В 1940 году его арестовали, несколько месяцев он просидел в тюрьме, откуда его выкупили его бывшие воспитанники. Он возвращается в «Дом Сирот», который находился на территории Варшавского гетто. Положение детей там с каждым днем ухудшалось, но Корчак до самого конца стремился поддержать дух детей. Множество людей пытались уговорить Корчака покинуть гетто, зная, что власти разрешили ему уходить и возвращаться, но Корчак отказался бросить детей и спасти свою жизнь. 5 августа 1942 года детей «Дома Сирот» отправили в концлагерь в Треблинку. Через несколько дней Януш Корчак вместе со своими детьми вошел в газовую камеру.

    Вот как описывает этот день Виталий Комаров: «6 августа Корчак, по обыкновению, встал рано. На завтрак могли подать немного картофельных очисток или старую горбушку, а может, и по тщательно отмеренной в маленькую кружку порции эрзац-кофе. Корчак уже начал было собирать со стола, когда раздались два резких свистка и прозвучала команда «Alle Juden raus!» («Все евреи на выход!»). Неожиданность была частью немецкой стратегии. Заранее ничего не объявлялось. План на это утро предусматривал эвакуацию большинства детских учреждений в Малом гетто. Нижняя часть улицы Слиска уже была блокирована эсэсовцами, отрядами украинцев и еврейской полицией. Помогая детям построиться в колонну по четыре человека в ряду, он, должно быть, надеялся, что при любой, пусть самой ужасной ситуации сможет использовать свое обаяние и силу убеждения, чтобы раздобыть немного хлеба и картошки, а может быть, и какие-то лекарства для своих юных подопечных. И он сам останется рядом с ними, чтобы поддерживать их дух, быть их проводником, куда бы ни пришлось идти. Дети боязливо строились, сжимая в руках фляжки с водой, любимые книги, дневники, игрушки. Он должен был хотя бы попытаться ободрить их. Но что он мог им сказать — он, чьим правилом было никогда не обрушивать на детей неожиданности, он, утверждавший, что «долгое и опасное путешествие требует подготовки». Что мог он сказать им, чтобы не отнять у них надежду, да и не потерять ее самому? Возможно, он высказал мысль, что в том месте, куда они направляются, могут расти такие же сосны и березы, как в их любимом лагере, а уж если там есть деревья, то уж без птиц, кроликов и белок не обойтись. Но даже человек с яркой корчаковской фантазией не мог предположить, что на самом деле ожидало и его, и детей. Никто еще не смог убежать из Треблинки, чтобы рассказать правду. Они ехали не на восток. Их пунктом назначения был лагерь немедленного уничтожения в шестидесяти милях к северо-востоку от Варшавы. В Треблинке даже не ночевали. Немцы устроили перекличку – сто девяносто два ребенка и десять взрослых. Корчак возглавил эту маленькую армию — потрепанные остатки многих поколений честных солдат, которых он воспитал в своей детской республике. На руках он нес одного ребенка, а другого вел за руку. За ними на небольшом расстоянии шла Стефа с детьми от 9 до 12 лет. Корчак спокойно разговаривал с ними, при этом время от времени оборачивался, чтобы подбодрить идущих за ним детей. Еврейские полицейские шли с обеих сторон колонны. Немцы и украинцы пинками и дубинками загоняли людей в пахнущие хлоркой вагоны, но место все же оставалось. По свидетельству некоторых, в момент погрузки детей немецкий офицер прошел через толпу к Корчаку и передал ему какую-то бумагу. Влиятельный член CENTOS ходатайствовал перед гестапо о Корчаке и, как утверждают, Корчак получил разрешение вернуться, но без детей. Корчак покачал головой и жестом руки попросил офицера отойти. Корчак повел на посадку первую партию детей, а Стефа — вторую. В отличие от хаотической толпы кричащих людей, подгоняемых плетьми, приютские дети шли по четыре в ряд со спокойным достоинством. Это было похоже не на погрузку в товарные вагоны, а на марш молчаливого протеста против режима убийц…»