RSS Feed

Шаромыжничество

07.05.2015 by petr8512

Скверный попишка был этот отец Иван, – шаромыжник – всю

жизнь из одного прихода в другой перебегал.

М. Пришвин, Бабья лужа.

— А вы — ежели ехать желаете, пожалуйте, берите билет… А то тут вам

тереться, народ смущать, нечего. Шаромыжники вы, вот что!

Короленко, В пустынных местах.

Всякими способами добывать деньги, а там будет видно…

Всякое «шаромыжничество» было для Гаврилы только способом.

Гл. Успенский, Из записной книжки.

      Шаромыжничество как качество личности –  склонность поживиться на чужой счет, урвать что-то на дармовщинку посредством ловкачества, обмана, жульничества, плутовства.

     Ярлык «Шаромыжник» получает в народе ловчила, жох, отличающийся  прохиндейством, пройдошностью   и пронырливостью. Такому палец в рот не клади, вмиг обманет, продувная бестия. Не мытьём, так катаньем шаромыжник поживится на чужой счёт. У него необыкновенный нюх на халяву и на то, что плохо лежит.

      Шаромыжничество – невежественное попрошайничество. Подлинный попрошайка следует определённым правилам, например, не просить у одного человека дважды, не просить еды более четырёх раз в день. Шаромыжничество  основано на обмане и жульничестве, оно сразу намерено охмурить терпилу, смахинировать  и убраться восвояси с добычей. Обычно и добыча невежественна – водка, самогон или деньги, опять же потраченные на зелёного змия.  В сельской местности и по сей день можно увидеть шаромыг – алкашей, выпрашивающих у людей на бутылку или на опохмелку.

     Шаромыжник обычно прикидывается жертвой какого-либо необратимого бедствия: то он погорелец, то у него деньги украли, то ограбили. Просит одолжить денег на билет или на еду, при этом божится, что вернёт. В отличие от попрошайки, шаромыжник  не скупится на слова; «друг», «брат», «мать», «отец».  Будучи выжигой и прощелыгой, шаромыжник пытается пробить прохожих на жалость. По сути дела, это мелкий аферюга, жулябия.  

      Бранное слово «Шаромыжник» имеет свою историю. «Да, да, почтеннейший мой книжник! Заткни фонтан и не рюми – Ведь косолапый шаромыжник Произошел от cher ami. (В. Князев «Патриотическая филология»: Русская стихотворная сатира 1908–1917-х годов»).

     1812 год…  Ранее непобедимая наполеоновская армия, измученная холодами и партизанами, отступала из России. Бравые «завоеватели Европы» превратились в замерзших и голодных оборванцев. Теперь они не требовали, а смиренно просили у русских крестьян чего-нибудь перекусить, обращаясь к ним «Мон шер ами!» («Дорогой друг мой!»). Бредшие по заснеженной дороге французы промышляли мелкими кражами и крупным попрошайничеством.  – Мон шер ами, как у вас насчет ля курочка и лё каравай в обмен, скажем, на эту дивную кисточку для украшения панталон? – Мон шер ами! Дорогой друг, не найдется ли у тебя чего-нибудь пожевать, ибо все люди – братья и очень кушать хочется! «Шер амыг» кое-как подкармливали, и те шли себе дальше, заселяя просторы нашей страны новым замечательным выражением.  Крестьяне, в иностранных языках не сильные, так и прозвали французских попрошаек – «шаромыжники». Не последнюю роль в этих метаморфозах сыграли, видимо, и русские слова «шарить» и «мыкать».

      Наполеоновская армия удирала так быстро, особенно императорская гвардия, что простым шаромыжникам было просто нереально за ней угнаться. Многие, отчаявшись, оставались в России. Сердобольные русские крестьяне Христа ради подбирали их обмороженными и голодными в нарядах, которые могли неподготовленного зрителя довести до  столбняка.  Они стали дворниками, швейцарами. Образованные выбились в преподаватели французского. Мы помним их по многочисленным дядькам, гувернерам, замелькавшим в русской литературе после 1812 года. Они вполне прижились в России, явившись родоначальниками многих известных фамилий вроде Лурье, Машеровы (от mon cher – мой дорогой), Машановы, Жанбровы. И даже “русские” Берги и Шмидты – тоже в основном потомки наполеоновских немецких солдат.

      А незадолго до того, как шаромыжничать, французские вояки показали своё «цивилизованное» лицо «варварам». Неся “факел европейской свободы”, наполеоновские офицеры пересказывали своим солдатам агитки о варварстве славянских народов. Именно с тех пор в сознании европейцев сознательно закрепилось представление о русских, как о дикой нации. Но вовсю развернулись “просвещенные” европейцы на следующий день после входа в Москву, когда официально, приказом, было разрешено грабить город. Дочиста были разорены многочисленные московские монастыри. Солдаты сдирали с икон серебряные оклады, собирали лампады, кресты. Для удобства обзора они взорвали стоявшую рядом с Новодевичьим монастырем церковь Иоанна Предтечи. В Высокопетровском монастыре оккупанты устроили скотобойню, а соборный храм превратили в мясную лавку. Весь монастырский погост был покрыт спекшейся кровью, а в соборе на паникадилах и на вколоченных в иконостас гвоздях висели куски мяса и внутренности животных. В Андрониевском, Покровском, Знаменском монастырях французские солдаты кололи на дрова иконы, лики святых использовали как мишени для стрельбы.

   В Чудовом монастыре французы потешались, надев на себя и на своих лошадей митры и облачение русского духовенства. В Даниловом монастыре ободрали раку князя Даниила и сорвали одежды с престолов. Хранящаяся в Можайском Лужецком монастыре икона святого Иоанна Предтечи имеет следы от ножа – французы использовали ее как разделочную доску, рубили на ней мясо. От исторических реликвий находившегося на территории Саввино-Сторожевского монастыря дворца царя Алексея Михайловича почти ничего не осталось. Кровать царя была сожжена, дорогие кресла ободраны, зеркала разбиты, печи сломаны, редкие портреты Петра Великого и царевны Софьи похищены.

   Иеромонах Знаменского монастыря Павел и священник Георгиевского монастыря Иоанн Алексеев были убиты. Священника церкви Сорока святых Петра Вельмянинова били прикладами, кололи штыками и саблями за то, что не отдал им ключи от храма. Всю ночь он пролежал на улице, истекая кровью, а утром проходивший мимо французский офицер пристрелил отца Петра. Монахи Новоспасского монастыря похоронили священника, но французы потом три раза раскапывали его могилу: Увидев свежую землю, они думали, что в этом месте зарыли клад.