RSS Feed

Сила (Сильность)

18.06.2013 by petr8512

Самая великая сила человеческого духа не в избегании неудач, а в умении подняться после каждого падения.
Ралф Уолдо Эмерсон

        Сила  как качество личности – способность оказывать влияние на людей, в том числе на себя.

        Однажды царь прогуливался по своему дворцу и услышал разговор слуг: те критиковали первого министра. Они считали, что министр ничего не делает, незаслуженно пользуется уважением царя и зря получает большое жалованье. Царь подошёл к ним и предложил пройти испытание: кто победит, тот станет новым министром. В качестве задания он предложил им взвесить слона. Слуги пришли в замешательство: где же найти такие весы, чтобы взвесить слона? Как они ни думали, как ни старались, а вес слона узнать не смогли. Тогда пошли к министру, и царь его спросил: — Не мог бы ты оказать мне милость — взвесить слона? Министр через шесть минут вернулся и доложил точный вес слона. Слуги раскрыли рты от удивления. А царь попросил министра объяснить, как ему удалось так быстро взвесить слона. — Ты нашёл такие большие весы? — спросил он министра. — Нет, Ваше величество, я завёл его в лодку, которая была в бассейне, и отметил уровень водоизмещения, затем слон вышел, а я стал наполнять лодку мешками с мукой. Когда водоизмещение достигло того же уровня, я сложил вес всех мешков и узнал вес слона. У кого есть разум, обладает силой, если нет разума — нет и силы.

        Сильная личность – это не груда мышц и пудовые кулаки, это, прежде всего, личная ответственность и способность побудить к действию себя и других, это умение убедить, «раскачать чувства», повести за собой. Сильная личность, не размениваясь по мелочам, упорно, настойчиво, с завидным постоянством идет к своей цели, она способна одерживать победы над собой и над сложными ситуациями жизни, всегда максимально разумно используя промежуток времени между воздействием раздражителя и реакцией на него.  Силу уничтожает страх. Если человек не теряет силу, значит, он имеет реальный потенциал преодолевать страх и действовать в состоянии спокойного ума и разума, с позиции силы. У обычного человека при столкновении с реальным жутким страхом появляется ступор, поджилки трясутся, зуб на зуб не попадает.  Сильный человек не бежит сломя голову от страха  неизвестности. По словам Маслоу: «Здоровых людей не страшит неизвестность, неопределенность не пугает их так, как пугает среднестатистического человека. Они относятся к ней совершенно спокойно, не видят в ней угрозы или опасности для себя. Наоборот, все неизвестное, неструктурированное притягивает и манит их. Они не только не боятся неизведанного, но приветствуют его… Неизвестность не пугает здоровых людей и потому они не подвержены предрассудкам: они не цепенеют перед черной кошкой, не плюют через плечо, не скрещивают пальцы, – словом, их не тянет на действия, которые предпринимают обычные люди, желая уберечься от мнимых опасностей. Они не сторонятся неизведанного и не бегут от непознанного, не отрицают его и не делают вид, что его не существует, и в то же время они не склонны воспринимать его через призму предвзятых суждений и сложившихся стереотипов, не стараются сразу же определить и обозначить его. Их нельзя назвать приверженцами знакомого и понятного, они устремлены к познанию еще не открытых истин».

        Сильная личность обладает твердой психикой, решительна и уверенна в себе. Обладая завидной выдержкой, она способна уживаться с максимальным количеством людей с разными моральными и нравственными ценностями, то есть с любым окружением. Оставляя за людьми право быть такими, какие они есть, она чужда критиканства и осуждения. Сильная личность понимает, что сначала надо измениться самой, тогда и люди за тобой потянутся. Для нее характерно ненасилие в отношениях с людьми.   Сильная личность самодостаточна, то есть способна в рамках духовной арифметики поделиться с людьми всем лучшим, что в избытке имеет сама.

       Чтобы образно представить сильного человека, достаточно вспомнить генерала Михаила Скобелева. К огромному сожалению, это имя многим ничего не скажет, а жаль, это был необыкновенно сильный человек, настоящий фаворит бесстрашия и героизма. Когда летом 1882 года его положили в гроб, проводить народного любимца вышла вся Москва.  От академии Генерального штаба к гробу был возложен венок с надписью: «Герою Михаилу Дмитриевичу Скобелеву, полководцу, Суворову равному». Государь-Император Александр III направил сестре покойного, княгине Белосельской-Белозерской телеграмму: «Страшно поражен и огорчен внезапной смертью Вашего брата. Потеря для Русской армии трудно заменимая и, конечно, всеми истинно военными сильно оплакиваемая. Грустно, очень грустно терять столь полезных и преданных своему делу деятелей. Александр». За гробом вели лошадь Скобелева. Когда выносили гроб, все пространство от церкви до вокзала железной дороги было покрыто сплошным ковром из лавровых и дубовых листьев, и вся огромная площадь перед вокзалом представляла собой море голов; народ, который не мог проникнуть в церковь, чтобы отдать покойному последнее лобзание, бросился на помост, с которого только что сняли гроб, и покрыл его поцелуями.

        Что происходило в эти дни в Москве, ярко изобразил А.И. Куприн: «Как вся Москва провожала его тело! Вся Москва! Этого невозможно описать. Вся Москва с утра на ногах. В домах остались лишь трехлетние дети и ненужные старики. Ни певчих, ни погребального звона не было слышно за рыданиями. Все плакали: офицеры, солдаты, старики и дети, студенты, мужики, барышни, мясники, разносчики, извозчики, слуги и господа. Белого генерала хоронит Москва!»

           Каким же был этот человек  – «Суворову равный»?  Вот некоторые отрывки из воспоминаний В.И. Немировича-Данченко, военного корреспондента, бывшего длительное время подле Скобелева: «До третьей Плевны, — говорил мне Скобелев, — я был молод, оттуда вышел стариком! Разумеется, не физически и не умственно… Точно десятки лет прошли за эти семь дней, начиная с Ловчи и кончая нашим поражением… Это кошмар, который может довести до самоубийства… Воспоминание об этой бойне — своего рода Немезида, только еще более мстительная, чем классическая. Любовь солдат к нему была беспримерна. Раз шел транспорт раненых. Навстречу ехал Скобелев с одним ординарцем. Желая пропустить телеги с искалеченными и умирающими солдатами, он остановился на краю дороги… — Скобелев… Скобелев! — послышалось между ранеными. И вдруг из одной телеги, куда они, как телята, свалены были, где они бились в нечеловеческих муках, вспыхнуло “ура”… Перекинулось в другие… И какое “ура” это было! Кричали его простреленные груди, губы, сведенные предсмертными судорогами, покрытые запекшейся кровью!..

       После одной из рекогносцировок едва-едва идет солдат, раненный в голову и грудь. Пуля прошла у него под кожей черепа. Другая засела ниже левого плеча. Увидев генерала, раненый выпрямляется и делает “на плечо” и “на караул!”. Совершенно своеобразное выражение солдатского энтузиазма. Офицера, смертельно раненного, приносят на перевязочный пункт. Доктор осматривает его — ничего не поделаешь… Конец должен наступить скоро. — Послушайте, — обращается несчастный к врачу… — “Сколько времени мне жить? — Пустяшная рана, — начал было тот по обыкновению. — Ну… довольно… Я не мальчик, меня утешать нечего. Сам понимаю… Я один — жалеть некому… Скажите правду, “сколько часов проживу я? — Часа два-три… Не нужно ли вам чего? — Нужно. — Я с удовольствием исполню… — Скобелев далеко?.. — Шагах в двухстах… — Скажите ему, что умирающий хочет его видеть… Генерал дал шпоры коню, подъехал. Сошел с седла… В глазах у раненого уже затуманилось… — Как застилает… Генерал где?.. Не вижу. — Я здесь… Чего вы хотите? — В последний раз… Пожмите мне руку, генерал. Вот так… Спасибо!.. Под Плевной — умирающий офицер приподымается… — Ну, что наши?.. — Отступают… — Не осилили? — Да… Турков тьма-тьмущая со всех сторон… — А Скобелев — цел? — Жив… — Слава Богу… Не все еще потеряно… Дай ему… Опрокинулся и умер с этой молитвой на губах за своего вождя…

      В бою под Плевной, когда генерал уже в пятый раз бросился вперед в огонь, его обступили солдаты. — Ваше-ство… — Чего вам, молодцы? — Невозможно на коне… Все с коней посходили… — Ладно… И пробирается вперед верхом. Турки целят в близкого к ним всадника. Целый рой свинцовых шмелей летает у его головы. — Чего на него смотреть, — глухо заговорили солдаты… — Эй, ребята… Ссади-ко генерала с коня… Этак и убьют его. Не успел Скобелев и опомниться, как его сняли с седла… — Виноваты, ваше-ство!.. Иначе никак невозможно… — оправдывались они. Потом в траншеях станет Скобелев на банкет бруствера… А турецкие позиции шагах в трехстах. Начинается огонь по нему… Солдаты смотрят, смотрят. — Этак не ладно будет. И становятся рядом с генералом… Туда же… Тот, чтобы не подвергать их напрасной смерти, — сходит и сам вниз… Раненному в обе ноги нужно было отрезать их; одну выше колена, другую — ниже. Ампутируемый решительно отказался от хлороформа, потребовал трубку;: доктор дал ему громадную. Страдальцу отрезали одну ногу — он и не простонал. Начинают резать другую. Солдат только затягивается табаком. Были при этом и сестры милосердия. Молоденькая не выдержала, уж слишком подействовало на нервы. Начинает рыдать, ее останавливают. — Ведь это на раненого скверно подействует… Молчите. — Не замай! — солдат вынимает трубку изо рта. — Известно, ее бабье дело — пущай голосит!.. До того это было неожиданно, что все, несмотря на тяжёлую обстановку всего окружающего, улыбнулись. — Отчего это ты отказался от хлороформа?.. Ведь легче было бы. — Нам нельзя этого. — Почему же?.. Ведь все так делают… — То все… А мы на особом положении, мы скобелен-ские!»