RSS Feed

Словоблудие

14.06.2013 by petr8512

Сколько хороших мыслей увязло в словесном болоте.

В. Губарев   

        Словоблудие – склонность играть словом, неумеренно, спекулятивно и бессмысленно им пользоваться.

      Оно с родни, но не равнозначно пустословию, краснобайству, фразерству, многословию и демагогии. Согласитесь, пустая, бессодержательная речь политика и пустые, бессодержательные разговоры старушек на лавочке или телефонная трескотня подружек существенно отличаются друг от друга. Есть такая шутка: «Проза – это словоблудие, поэзия – изощренное словоблудие, политика – извращенное словоблудие».

      Речь словоблуда насыщена мудреными словами, философствованием, заумными терминами, одним словом, «непонятками». Чтоб все стало ясно, перед вами отрывок речи словоблудия: «С точки зрения банальной эрудиции каждый индивидуум, критически мотивирующий абстракцию, не может игнорировать критерии утопического субъективизма, концептуально интерпретируя общепринятые дефанизирующие поляризаторы, поэтому консенсус, достигнутый диалектической материальной классификацией всеобщих мотиваций в парадогматических связях предикатов, решает проблему усовершенствования формирующих геотрансплантационных квазипузлистатов всех кинетически коррелирующих аспектов».

       Из такой речи «птицы-говоруна» большинству людей знакомы только предлоги и местоимения. Словоблудие не имеет ничего общего с простотой, естественностью и открытостью. Напротив, оно нарочито спекулятивно использует свои возможности в корыстных целях. Словоблуд, дабы защитить себя от опасных вопросов, наводняет речь заумной терминологией. Расчет прост: мало кто рискнет переспрашивать и уточнять смысл каждого второго слова.

       Другая причина словоблудия – взять тайм-аут на обдумывание ответа. Мозг лихорадочно ищет разумный выход, в то время как речь продолжает литься плавным потоком словоблудия. Не только Юлию Цезарю было подвластно заниматься несколькими делами одновременно, опытный словоблуд с легкостью будет «толкать» речь, обдумывать нужный ответ и, если к его языку привязать динамомашину, то без сомнений может использоваться как генератор, вырабатывающий электрический ток.

       Третья причина словоблудия – банальное неумение выражаться напрямую, не заигрываясь словесами. Кто ясно мыслит, тот и ясно излагает. Словоблуд, зачастую, не умеет подать свои мысли, идеи и результаты деятельности. Излагать в заумной плоскости, как известно, проще всего. Житейский опыт подсказывает ему спрятаться за ширмой научной терминологии, ведь именно так разговаривает профессионал. От разглагольствований словоблудия у окружающих «кипит мозг», а он знай себе упражняется в эквилибристике слова. Полусонная публика давно заблудилась в лабиринтах его словесных построений, а он с неотвратимостью злого рока невозмутимо поливает ее словесным водопадом.

         Великий комбинатор слова – словоблудие, в отличие от пустословия находится на должности или службе, то есть применяется не для личного пользования. Отсюда другие цели и задачи: сделать правдоподобной клевету, пустое превратить в наполненное, черное выдать за белое, похвалить плохое и охаять хорошее. Зачастую, перед словоблудием ставится задача  ввести менее искушенного оппонента в заблуждение посредством подмены понятий и словесного жонглирования. Намеренно осуществляя моральную атаку, словоблудие решает свои корыстные намерения.

          Вздорная витиеватая болтовня производит обманчивое впечатление безопасности. Блуждая вокруг да около, словоблудие, как созревшая для атаки акула, постепенно сокращает круги вокруг намеченной жертвы. Истинный смысл его слов не вываливается сразу наружу. Это вам не пустословие, где процветают дилетантские рассуждения и прописные истины, вложенные в уши таких же пустословов. Здесь приходится иметь дело с сознательной ложью и корыстными мотивами  «словесного Казановы». Неравные «весовые категории»: дилетант и напористость профессионала блуда словесного.

          Одним из признанных мастеров словоблудия был председатель Временного правительства (1917 год) А. Ф. Керенский. Революционное фразерство Керенского потрясало воображение. Слушая или читая «пронзительно революционные» речи эсеровского министра, неискушенные обычно выражали свое восхищение словами: «Силен, сукин сын». Свою речь на съезде социал-революционеров он начал так: «Как усталый путник приникает к живительному ключу,  так после трудной работы прихожу я в товарищескую среду и пью здесь бодрость и трудолюбие».

      Французский посол Морис Палеолог вспоминал о «молодом трибуне Сове­тов»: «Его речи, даже самые импровизированные, замечательны богатством языка, движением идей, ритмом фраз, широтой периодов, лиризмом метафор, блестящим бряцаньем слов. И какое разнообразие тона! Какая гибкость позы и выражения! Он по очереди надменен и прост, льстив и запальчив, повелителен и ласков, сердечен и саркастичен, насмешлив и вдохновенен, ясен и мрачен, тривиален и торжественен. Он играет на всех струнах; его виртуозность располагает всеми силами и всеми ухищрениями. Простое чтение его речей не дает никакого представления о его красноречии, ибо его физическая личность, может быть, самый существенный элемент чарующего действия его на толпу. Надо пойти его послушать на одном из этих митингов, на которых он выступает каждую ночь, как некогда Робеспьер у якобинцев. Ничто не поражает так, как его появление на трибуне с его бледным, лихорадочным, истерическим, изможденным лицом. Взгляд его то притаившийся, убегающий, почти неуловимый за полузакрытыми веками, то острый, вызывающий, молниеносный. Те же контрасты в голосе, который – обычно глухой и хриплый – обладает неожиданными переходами, великолепными по своей пронзительности и звучности. Наконец, временами, таинственное вдохновение, пророческое или апокалипсическое, преобразует оратора и излучается из него магнетическими токами. Пламенное напряженное лицо, неуверенность или порывистость его слов, скачки его мысли, сомнамбулическая медленность его жестов, его остановившийся взгляд, судороги его губ, его торчащие волосы делают его похожим на меломана или галлюцинирующего. Трепет пробегает тогда по аудитории. Всякие перерывы прекращаются; всякое сопротивление исчезает; все индивидуальные воли растворяются; все собрание охвачено каким-то гипнозом».