RSS Feed

Своенравие (Своенравность)

11.07.2013 by petr8512

               

Все добродетели являются послушанием по отношению к законам, данным людьми. И только своенравие подчиняются другому закону, тому закону, что заключен в самом человеке, – “своему нраву”.
Герман Гессе

       Своенравие (своенравность) как качество личности  – склонность во всех жизненных ситуациях поступать так, как вздумается, действовать, руководствуясь только своей точкой зрения, посылами своего характера.

        Своенравие – это безграничное доверие своим чувствам. Слишком рискованно доверять управление колесницей человеческого тела своенравным лошадям – чувствам. Благоразумные люди следуют по проложенным дорогам и протоптанным тропинкам. Они обращаются к авторитетному знанию и его лучшим представителям, ибо знают, что чувства-лошади и разум – колесничий повлекут их на дорогу чувственных наслаждений, и они окажутся пленниками чревоугодия, сна и секса. Эти разбойники заманят их в чащобу безумия и бросят в мрачный колодец мирских тревог и страха смерти.

       Люди чураются своенравия из-за его проявлений в связке с такими порочными качествами личности как неуступчивость, непокладистость, взбалмошность, капризность и упрямство.  Зачастую своенравность проявляется в паре со своеволием – склонностью выставлять на первый план свои прихоти, намерения, идеи, в то же время, презирая или сопротивляясь  не согласующимся с ними желаниям, намерениям, идеям других. В отличие от своеволия в своенравности отсутствует открытая агрессия и презрение. Чаще всего своенравие реализуется немым протестным настроением или ограниченным вербальным несогласием.

       Своенравие противостоит конформизму, а поскольку большинство людей обожают иметь «крышу» и готовы слепо подчиняться общепринятому мнению, то непослушная чужому влиянию своенравность вызывает у них раздражение и неприязнь. И лишь когда своенравный человек, пробив дорогу через частокол людской косности и непроходимые дебри консерватизма, становится общепризнанным гением, люди забывают о его своенравии, предпочитая прибавлять к его имени словосочетания «выдающаяся личность», «человек с характером и непоколебимой силой воли», «матёрый человечище».

        Если внимательно осмотреть портретную галерею гениев, становится ясно, что многие из них были своенравны. Это сильно проявленное в них качество личности и выделяло их из серой, косной массы, ставящей палки в колёса переменам, новым идеям и веяниям. Этот факт доказывает, что нельзя своенравность безоговорочно и бездумно сразу же записывать в пороки, иначе человечество многим рискует. Без своенравных гениев человечество напоминает каменную лодку, брошенную на глубоководье. Что было бы  с  развитием знания не будь Сократа, Джордано Бруно, Галилея, Пушкина, Байрона, Эйнштейна?   

        Люди снисходительно относятся лишь к своенравности людей искусства. Своенравность Гогена, Моне, Пикассо и Дали, их эксцентричные выходки только добавляют цену на их полотнища.  Г. Гессе пишет: «В остальном же под “характером” или “личностью” нынешний повседневный язык понимает нечто крайне путаное, а именно такой характер, который хоть и имеется в наличии и при случае может себя показать, но во всяком действительно важном деле неукоснительно подчиняется чужим законам. “С характером” – говорят о человеке, у которого имеется собственное мнение и взгляды, но который не живет в согласии с ними. Он лишь дает время от времени понять, что мыслит иначе, что у него есть свое мнение. Приняв такую смягченно тщеславную форму, такой характер и при жизни может стяжать ему славу человека добродетельного. Однако если у человека действительно есть мнение и он живет в согласии с ним, то он немедленно лишается похвального отзыва – “характер” – и за ним признается лишь «своенравие»…  И что самое любопытное: те немногие, что не желают считаться с этими произвольными законами и следуют законам собственным, естественным, – они хоть и бывали всегда осуждены и побиваемы камнями, зато впоследствии именно они провозглашались на веки вечные героями и освободителями. То самое человечество, которое провозглашает величайшей добродетелью послушание своим произвольным законам и требует его от живущих, принимает в свой вечный пантеон как раз тех, кто отказывается подчиняться этим требованиям и скорее готов проститься с жизнью, чем изменить “своему нраву”».  

     Своенравный гений Антонио Гауди говорил: ««Я изжил все свои недостатки, но так и не смог исправить мой скверный характер». Великий архитектор, «застывшая музыка» которого до сих пор украшает Барселону, как правило, не считался с мнением заказчика, полагаясь исключительно на свое. Однажды  промышленник Жозеп Батло поручил реконструкцию своего дома Гауди. Если его главной целью было получить нечто единственное в своем роде, то ему не на что жаловаться… На первый взгляд дом напоминает жилище эльфов. В поисках объяснения непривычного вида здания барселонцы окрестили его «домом из костей», так как колонны и другие архитектурные элементы фасада напоминали им большие и малые берцовые кости, позвонки, ключицы и черепа. Все вместе представляло собой довольно странную картину, однако Батло оплачивал одну за другой дорогостоящие выдумки архитектора, причем последний полностью игнорировал все практические замечания и пожелания, которые время от времени ему делали хозяева дома. Жозеп Батло не обладал сильным характером, но супругу взял из семейства Годо, а с ними шутки были плохи. В процессе реконструкции хозяйка дома часто навещала постройку. И чем дальше, тем больше разочарований это ей приносило. В частности, она поняла, что овальные формы внутренних помещений не позволят поместить рояль дочери в музыкальный салон. Она несколько раз довольно тактично высказала архитектору свои сомнения. Гауди попросту не обращал на них внимания. Наконец строительство завершилось. Так и есть: рояль в комнату не помещался. Забыв о хороших манерах, хозяйка в резкой форме высказала все, что думала, о своенравном архитекторе. В ответ на гневную тираду Антонио Гауди невозмутимо заявил: «Сударыня, не помещается рояль? Так купите вашей дочери скрипку!»

      У него возникали проблемы не только с заказчиками, но и с городскими властями. Не желая отступить от своего проекта ни на шаг, Гауди одной из колонн дома занял часть тротуара на Пасео де Грасия. Проводивший инспекцию член муниципального совета увидел нарушение. Он тут же заявил ответственному за строительство, что колонну надо немедленно убрать с тротуара. Услышав новость, возмущенный архитектор выпалил: «Хорошо, я срежу колонну, а на срезе напишу, что сделано это было тогда-то, по приказу того-то». Больше инспектор к этому разговору не возвращался. Современники поговаривали, что Бог был единственным существом, с которым Гауди прекрасно ладил.

         Другой своенравный гений Альберт Эйнштейн в 12 лет  неожиданно для родителей впал в религиозный экстаз, отказался есть свинину, распевал религиозные гимны, но через год все прошло. В возрасте 15 лет Эйнштейн бросил школу с плохими отметками и не получив аттестата, но продолжал учиться самостоятельно. В 1896 г. со второй попытки сдал экзамены в Высшее техническое училище в Цюрихе. Нерадивое отношение к учебе и открытое пренебрежение мнением профессоров аукнулось Эйнштейну при выпуске. Его дипломная работа получила лишь 4,5 балла (по современным меркам — «тройка»), а мстительные педагоги отказали ему в рекомендации на работу. Своенравному ученому пришлось два года перебиваться с хлеба на воду, подыскивая себе работу. Пробыв два месяца внештатным школьным учителем, он устроился техническим экспертом третьего класса в патентное бюро.

        Подобная история случилась и с Михаилом Лермонтовым. В 1830 году он стал студентом Московского университета. В стенах учебного заведения у юноши не сложились отношения с некоторыми профессорами, и это вынудило его написать прошение об уходе. Данный факт указывает на сложный и своенравный характер молодого человека. Он пререкался с преподавателями, и ему посоветовали уйти. Случилось это в 1832 году.

       Солнце русской поэзии тоже не отличался покладистостью, демонстрируя в общении резкость, вспыльчивость и своенравность. 29 дуэлей тому свидетельство. Не случайно поэт воспел своенравие своего сердца:

Как наше сердце своенравно!
томимый вновь,
Я умолял тебя недавно
Обманывать мою любовь,
Участьем, нежностью притворной
Одушевлять свой дивный взгляд,
Играть душой моей покорной,
В нее вливать огонь и яд.
Ты согласилась, негой влажной
Наполнился твой томный взор;
Твой вид задумчивый и важный,
Твой сладострастный разговор
И то, что дозволяешь нежно,
И то, что запрещаешь мне,
Все впечатлелось неизбежно
В моей сердечной глубине.