RSS Feed

Тревожность

30.07.2013 by petr8512

Тревожные мысли создают маленьким предметам большие тени.
Шотландское изречение

Тревожнее живется тому, кто больше всего жаждет благоденствия.
Бион

       Тревожность как качество личности – склонность к чрезмерному беспокойству, к частым и интенсивным негативным переживаниям сильной тревоги, а также в низком пороге её возникновения.

     – Учитель! Я чувствую приближение какой-то незримой опасности, которая привнесёт в мою жизнь массу проблем. Поэтому я стал раздражительным с близкими, напряжен, эмоционален и раним. – Ты просто тревожишься, что не справишься с вызовами судьбы, что у тебя не хватит сил противостоять трудностям. Еще ничего не произошло, а ты уже изготовлен к страху. В составе тревожности 40 процентов составляют вещи, которые никогда не случаются; 30 процентов — вещи в прошлом, которые ни в коем случае не могут повториться; 12 процентов — бесполезные беспокойства о здоровье и 10 процентов — беспокойства по мелким поводам. Так что остается 8 процентов, из которых половина, или 4 процента, — вещи, в отношении которых ничего не может быть сделано. Только 4 процента вещей, о которых тревожится большинство людей, могут быть изменены. Выходит, человек морочит себе голову и убивает свое здоровье из-за мизерных 4 процентов? Ставка тревожности в тотализаторе жизни один к двадцати пяти. И кто ты после этого, если делаешь ставку на тревожность?  

      Тревожность – это беспокойность в квадрате. Тревожность – это гостеприимство к страху. Желание как-то принять  и выпроводить малой кровью «дорогого» гостя есть, но вот беда – нет моральных сил и воли его принимать и терпеть. Тревожность, как готовность к страху, является размытым, иллюзорным, крайне неприятным, смутным ощущением какой-то опасности. Она, с одной стороны, представляет собой реакцию на надвигающуюся, неизвестную и одновременно противоречивую опасность, а с другой, неумение или неподготовленность ей противостоять.

       Один мужчина рассказывает. Одно время я увлекся чтением книг о воровском мире, о паханах, братках, как они живут по понятиям. Воровской жаргон меня сильно увлек и, приходя на работу, я  увлеченно разговаривал с приятелями на «фени».  Было смешно и забавно. Мы прикалывали друг друга, переводя наши рабочие моменты на воровской жаргон.  Так продолжалось с неделю. И вдруг в один из дней, как отрезало. Стало противно прикасаться к этим книжкам, говорить на «фени». Смутное, непонятное чувство опасности поселилось в сознании, и было оно как-то связано с криминалом. Дня через три ко мне приехала налоговая и показала один из документов, где мой бухгалтер напутал с налогами. Конечно, всё уладили, особенно и не нужно было тревожиться. Но психику не обманешь. Я понял, что во мне сидит страх перед правоохранительными органами и неуверенность, что смогу железно «разрулить» ситуацию.

         Когда человек неблагополучен, большая вероятность, что тревожность станет  его проявленным качеством личности.        Состояние тревожности легко диагностируется. У человека появляется ощущение пустоты в подложечной области, чувство стеснения в груди, потливость, сердцебиение, тошнота, поверхностное дыхание, головная боль или внезапное желание опорожнить кишечник или мочевой пузырь, возрастает общая возбудимость и снижается порог чувствительности. Вдобавок к этому человек не может находиться на одном месте, ему хочется куда-то бежать, кому-то звонить, что-то делать. На психологическом уровне тревожность ощущается как: напряжение; озабоченность; нервозность; чувство неопределенности; чувство грозящей опасности, неудачи; невозможность принять решения и др. Словом, человек проявляет беспомощность и неуверенность в себе.

        Тревожность и тревога не тождественны. Тревога – это разовое, сильное и неприятное переживание, которое может возникать и без причины. Две тысячи лет назад Цицерон в трактате «Тускуланские беседы» писал: «Тревожность как черта характера (anxietas) отличается от состояния тревоги (апдог) в том смысле, что тот, кто иногда испытывает страх, необязательно всегда встревожен, а тот, кто тревожен, необязательно во всех случаях испытывает страх».

         Тревожность – это восприятие окружающего мира через линзы опасностей и угроз. 3. Фрейд для описания «свободно витающей», разлитой тревожности, являющейся симптомом невроза, использовал термин, означающий в буквальном переводе «готовность к тревоге» или «готовность в виде тревоги». Тревожность зачастую не осознается человеком и проявляется в формах агрессивности, лживости, лени, склонности к подчинению и зависимости, уходу в болезнь.

         Тревожность доставляет большие неудобства не только ее носителю, но и всему его окружению. Тревожный человек  пытается контролировать окружающих, особенно близких, становясь одержимым в своей правоте, взглядах на жизнь, предчувствиях и предостережениях. Переубедить его невозможно. Возможно, лишь в какой-то мере успокоить. К примеру, поинтересоваться: «А ты знаешь свою тревожность в лицо? Если сможешь её образно представить, мы затем подумаем, что с ней сделать, как от неё избавиться: стереть, смыть, порезать ножницами, развеять по ветру, смыть родниковой водой, сжечь в пламени костра или утопить. Давай, чтобы не делать из мухи слона, установим масштаб твоей тревожности и сократим ее до минимума. И самое главное, спроси себя, что произойдет, если реализуется самый худший сценарий, придуманный моим фантазийным умом? Может, стоит с ним смириться и думать, какие возможности он несёт?»

         Тревожность больше характерна для творческих личностей, у которых воображение и фантазии зашкаливают выше, чем у обычных людей. Анатолий Мариенгоф в книге «Роман без вранья» описывает феномен есенинской тревожности: «Больше всего в жизни Есенин боялся сифилиса. Выскочит, бывало, на носу у него прыщик величиной с хлебную крошку, и уж ходит он от зеркала к зеркалу суров и мрачен.    На дню спросит раз пятьдесят:    — Люэс, может, а?.. а?..    Однажды отправился даже в Румянцевку вычитывать признаки страшной хворобы.    После того стало еще хуже — чуть что:    — Венчик Венеры!    Когда вернулись они с Почем-Солью из Туркестана, у Есенина от беспрерывного жеванья урюка стали слегка кровоточить десны.    Перед каждым встречным и поперечным он задирал губу:    — Вот кровь идет… а?.. не первая стадия?.. а?..    Как-то Кусиков устроил вечеринку. Есенин сидел рядом с Мейерхольдом.    Мейерхольд ему говорил:    — Знаешь, Сережа, я ведь в твою жену влюблен… в Зинаиду Николаевну… Если поженимся, сердиться на меня не будешь?..    Есенин шутливо кланялся Мейерхольду в ноги:    — Возьми ее, сделай милость… По гроб тебе благодарен буду.    А когда встали из-за стола, задрал перед Мейерхольдом губу:    — Вот… десна… тово…    Мейерхольд произнес многозначительно:    — Да-а…    И Есенин вылинял с лица, как ситец от июльского солнца.    Потом он отвел в сторону Почем-Соль и трагическим шепотом сообщил ему на ухо:    — У меня сифилис… Всеволод сказал… а мы с тобой из одного стакана пили… значит…    У Почем-Соли подкосились ноги.    Есенин подвел его к дивану, усадил и налил в стакан воды: — Пей!   Почем-Соль выпил. Но скулы продолжали прыгать.    Есенин спросил:    — Может, побрызгать?    И побрызгал.    Почем-Соль глядел в ничто невидящими глазами.    Есенин сел рядом с ним на диван и, будто деревянный шарик из чашечки бильбоке, выронил с плеч голову на руки. Так просидели они минут десять. Потом поднялись и, волоча ступни по паркету, вышли в прихожую.    Мы с Кусиковым догнали их у выходной двери.    — Куда вы?    — Мы домой… у нас сифилис…    И ушли. 

     В шесть часов утра Есенин расталкивал Почем-Соль:  — Вставай… К врачу едем…    Почем-Соль мгновенно проснулся, сел на кровать и стал в одну штанину подштанников всовывать обе ноги.    Я пробовал шутить:    — Мишук, у тебя уже начался паралич мозга!    Но, когда он взъерошил на меня глаза, я горько пожалел о своей шутке.    Зрачки его в ужасе расползались, как чернильные капли, упавшие на промокашку.    Бедняга поверил.    Есенин с деланным спокойствием ледяными пальцами завязывал галстук.    Потом Почем-Соль, забыв одеть галифе, стал прямо на подштанники натягивать сапоги.    Я положил ему руку на плечо:    — Хотя ты теперь, Миша, и «полный генерал», но все-таки сенаторской формы тебе еще не полагается!    Есенин, не повернувшись, сказал, дрогнув плечами:    — А ты все остришь!.. даже когда пахнет пулей браунинга…— И с сокрушенной горестью:— Это — друг… друг…    Половина седьмого они обрывали звонок у тяжелой дубовой двери с медной, начищенной кирпичом дощечкой.    От горничной, не успевшей еще телесную рыхлость, заревые сны и плотоядь упрятать за крахмальный фартучек, шел теплый пар, как от утренней болотной речки. В щель через цепочку она буркнула что-то о раннем часе и старых костях профессора, которым нужен покой. Есенин бил кулаками в дверь до тех пор, пока не услышал в ответ кашель, сипы и охи из дальней комнаты.    Старые кости поднялись с постели, чтобы прописать одному — зубной эликсир и мягкую зубную щетку, а другому:    — Бром, батенька мой, бром…    Прощаясь, профессор кряхтел:    — Сорок пять лет практикую, батенька мой, но такого, чтоб двери ломали… нет, батеньки мои… и добро бы с делом пришли… а то… большевики, что ли?.. то-то! то-то!.. Ну, будьте здоровы, батеньки мои…»