RSS Feed

Тривиальность

17.12.2014 by petr8512

Я могу показаться вам набором пошлости. Моя любимая птица — орел,

 мой любимый цветок — роза, моя любимая книга — «Маленький принц».

Инес Састр

Факты бытия просты и тривиальны. Лишь наша фантазия способна их оживить.

 Она превращает факты, эти шесты с веревками для сушки белья, во флагштоки,

на которых развеваются полинялые знамена наших грез.

Эрих Мария Ремарк

     Тривиальность как качество личности – склонность к поведению, высказыванию шуток и мыслей, лишенных  свежести, новизны и оригинальности, избитых и пошлых.

     Поехал Василий Иванович в Индию, ходит по улицам Дели, удивляется. Вдруг подходит к нему йог и просит: – Налей стакан водки. – С какой стати, – говорит Василий Иванович. – Да ты не бойся, я пить не буду, я фокус тебе покажу. Налил Василий Иванович стакан, а йог уставился на водку и смотрит, смотрит, вдруг – раз, и падает на бок. Народ сбежался, вызвали врача. Врач осмотрел йога и говорит: – Алкогольное отравление! Вернулся Василий Иванович домой и бегом к Петьке: – Петька, налей мне стакан водки – я тебе фокус индийский покажу! Налил Петька водки, Василий Иванович уставился на стакан, смотрит, смотрит, вдруг падает. Вызвали врача, тот ставит диагноз: – Тривиальный случай.  Захлебнулся слюной!

      Послал Василий Иванович Петьку учиться на художника. Через год Петька приезжает. А Василий Иванович его спрашивает: – Привез ли какую-нибудь картину? – Да. – Покажи. Петька достает черный лист бумаги. Чапаев его спрашивает: – Как называется? – Ну, как ты не понимаешь такие тривиальные вещи.  Негры ночью воруют уголь!

    Почему банальные высказывания называют тривиальными? Потому что они доступны пониманию человека даже с начальным средневековым образованием.

      Русское слово «тривиальный», как утверждает этимологический словарь Макса Фасмера, произошло от латинского trivialis — «то, что валяется на большой дороге», а точнее, на «перекрестке трех дорог» (по-латыни — trivium). Но почему вещь заурядная и всем понятная должна валяться на перекрестке именно трех дорог, а не двух или четырех? Словарь Фасмера не помогает ответить на этот вопрос. Для этого нужно вспомнить, как была устроена средневековая школа. Среднее образование не было отделено от высшего, и после изучения латыни в начальной школе 12–15-летний юноша поступал на подготовительный факультет университета, где изучал «семь свободных искусств». Этот курс состоял из двух циклов, первый из которых назывался «тривиум» (здесь trivium — «перекресток трех путей знания»: грамматика, риторика, диалектика), а второй — «квадривиум» (quadrivium — «перекресток четырех путей знания»: музыка, арифметика, геометрия и астрономия). Соответственно тривиальным стали называть нечто понятное любому человеку, освоившему лишь первый цикл обучения (тривиум).

      Тривиальность – отсутствие требовательности к мыслям. Мысли, не подвергнутые селекции, рискуют оказаться тривиальными. Мысль, прошедшая через разум, анализируется, сравнивается, сопоставляется, словом, проходит многочисленные фильтры разума, и в ходе такой обработки из старого необработанного знания может родиться принципиально новое знание. Его уже не назовешь тривиальным или банальным. Оно совершенно новое. Оно – добавленная, вновь созданная стоимость. Оно, как национальный доход общества при расширенном воспроизводстве.

     Тривиальность плодит избитые, истасканные мысли, представленные стереотипами, предрассудками, предубеждениями, ложными убеждениями и верованиями, ограничивающими взглядами, устарелым миропониманием, внушениями и неправильными психологическими установками. Всё, что витает в голове, тут же оказывается на бесконтрольном языке. Откуда тут взяться новизне, оригинальности и самостоятельности мысли? Всё сделано на скорую руку: заурядно, шаблонно и пошло.

      Нетребовательность тривиальности к своему мыслепотоку, отсутствие самоконтроля и самодисциплины ведет к низкому качеству излагаемого материала с кафедр университетов. Дружинин в книге «Благотворительность особого рода» пишет: «Лекция началась и увенчалась блистательным успехом. Дамы нашли, что содержание ее крайне тривиально, но так как от русского литератора ничего иного и требовать невозможно, то они остались довольны».

     Тривиальность недолюбливают за её пошлость, обыкновенность и повседневность.

     Лев Толстой в «Анне Карениной» пишет: «Есть что-то тривиальное, пошлое в ухаживанье за своею гувернанткой».

     Гончаров в «Обрыве» рассказывает: «Леонтий был классик. — В новых литературах, там, где не было древних форм, признавал только одну высокую поэзию, а тривиального, вседневного не любил…»

     Тривиальность каждый раз по-новому тривиальна. Генри Олди в книге «Дитя Ойкумены» пишет:

Жестокость – изнанка обиды.
Ненависть – изнанка слабости.
Жалость – изнанка взгляда в зеркало.
Агрессия – тыл гордыни.
    Теперь возьмем всё это – плюс многое другое – разделим на бумажные жребии, бросим в шляпу, встряхнем, хорошенько перемешаем и начнем тянуть билетики в другом порядке. Думаете, что-то изменится? Ничего подобного. От перемены мест слагаемых, даже если слагаются не числа, а чувства…»

      Тривиальность зачастую ассоциируют с простотой мысли, которая в реальной жизни заслоняется суетой, суматошностью, занятостью, когда взаправду некогда внимательно взглянуть на занятные вещи. Ирина Бебнева в «Тривиальных мыслях по поводу апрельского снега» пишет:

Вон снежинка – бабочкой-капустницей
Приземлилась на мою ладонь…
Думала, мол, как цветок распустится,
А она растает – только тронь.

Вот и мы, как бабочки, в беспечности
Все порхаем да порхаем всласть.
Мы – снежинки на ладони вечности,
Тут же таем, не успев упасть…

Сравните с «Ошибкой» Марины Цветаевой:

Когда снежинку, что легко летает,
Как звёздочка упавшая скользя,
Берёшь рукой — она слезинкой тает,
И возвратить воздушность ей нельзя.