RSS Feed

Ярость

19.12.2013 by petr8512

Говори, пока ты в ярости и эта речь будет самой лучшей из тех, о которых ты пожалеешь.

Лоуренс Джоунстон Питер

Берегитесь ярости, начало которой безумство, а конец — сожаление и раскаяние.

Али ибн Абу Талиб

Ярость — вот что делает нас слепыми и глухими. А ещё страх, зависть, недоверие.

Когда ты взбешён или напуган, мир сжимается и всё в нём летит кувырком.

Ян-Филипп Зендкер. Искусство слышать стук сердца

     Ярость как качество личности – склонность периодически проявлять крайнюю, более резко выраженную и интенсивную силу гнева.

     Всякий раз, охотясь на уток, сокол выходил из себя. Эти жирные плутни постоянно надували его: в самый последний миг, когда он готов был вонзить свои когти, они успевали нырнуть под воду и оставались там гораздо дольше, нежели он мог недвижно продержаться в воздухе, ожидая их появления. В то утро сокол решил вновь попытать счастья. Сделав несколько парящих кругов, хищник оценил обстановку и точно наметил очередную жертву. Сложив крылья, он устремился вниз, словно камень, выпущенный из пращи. Но перед самым его носом утка успела нырнуть в воду. — На сей раз тебе несдобровать! — крикнул разозлившийся сокол и нырнул вслед за ней. Увидев хищника под водой, утка ловко отпрянула в сторону и тут же юркнула вверх. Выскочив на поверхность, она, как ни в чём, ни бывало, взмахнула крыльями и полетела, а отяжелевший сокол никак не мог выбраться из воды. Пролетая над незадачливым охотником, барахтающимся в воде, утка весело прокричала сверху: — Прощай, кум! Я в твоём небе чувствую себя, как в воде, а ты в моём озере захлебнёшься! Впредь будешь умнее.

      Ярость – это самосожжение личности. Если ярость продолжительна, в ее топке сгорает всё без следа.  Человек на глазах вянет, тухнет, сгорает, от него ничего не остается. Физически сильный человек за неделю нахождения в состоянии внутренней ярости становится хилым и слабым. Буквально за несколько дней можно сжечь себе поджелудочную железу, сердце, желудок и печень. Словом, угробить, сжечь себя за считанные дни.

      Ярость – дочь обиды и зла. Нет внутреннего огня более сильного, чем ярость. У человека может быть хорошая семья, прекрасная работа, но стоит в его сердце поселиться ярости, как всё сразу оказывается под угрозой. Когда есть ярость, всё хорошее может сгореть. Не останется ничего – ни здоровья, ни теплых отношений с супругом и детьми, ни работы. Ярость – самый ужасный враг человека, ибо она сжигает всё. С огнем не шутят, но тот жар, что дает ярость, не сравнишь, ни с лесным пожаром, ни с крематорием, ни  с адским пеклом.

       Еще мудрецы древности считали, что «нет огня, равного ярости». Чаще всего она становится следствием обиды и злости. Человек может оправдывать свое состояние сглазом. На самом деле он сам себя сглазил. Стоит устранить из своих проявленных качеств личности обидчивость и злобу, и сразу состояние выправится в лучшую сторону. Даже накопленное благочестие сгорает в топке ярости. То есть человек добрыми делами накопил на своем личном счету благочестие и в припадках ярости спустил всё, как неудачливый игрок в рулетку.

      Губительную сущность ярости видят многие современные писатели и психологи. Писательница Энн Райс в книге «Песнь серафимов» пишет: «Нельзя верить неожиданным переходам к нежности и спокойствию, потому что ярость сметёт всё на своём пути рокочущим барабанным боем и взвизгиванием скрипок». Ей вторит Кларисса Пинкола Эстес: «Ярость разъедает нашу веру в то, что может случиться что-то хорошее. Что-то происходит с надеждой. А за утратой надежды обычно кроется страх, за страхом — гнев, за гневом — боль, за болью — то или иное страдание, иногда свежее, но чаще всего застарелое».

       Есть красивая притча, в которой происхождение ярости объясняется грустью. К сожалению, это не так. Грусть может стоять у истоков ярости, но проследить между ними четкую причинно-следственную связь не представляется возможным. Люди с проявленной яростью обычно характеризуются негативизмом и эмоциональной неустойчивостью. Грусть, конечно, является их обычным, привычным состоянием.  Такие люди находят «упоение в бою». Но когда бой заканчивается, эмоциональный фон резко снижается в сторону страха (утери смысла жизни), отчаяния (не хочу жить), уныния (не живу).

       В сказочном королевстве был прекрасный пруд. Грусть и ярость подошли к этому сказочному водоёму, чтобы вместе искупаться. Обе сняли одежду и, нагие, пошли в воду. Ярость, как обычно, спешила (что с ней всегда бывает), быстро искупалась и ещё быстрее вышла из воды. Но ярость слепа или, по крайней мере, видит происходящее неотчётливо. Поэтому она в спешке надела платье, которое было ближе, а платье оказалось не её, а грусти… И, облачённая в наряд грусти, ярость ушла. Спокойно, безмятежно, как и всегда, грусть закончила купаться и безо всякой спешки – или, если сказать точнее, не давая себе отчёта в том, что время проходит, – медленно и лениво вышла из пруда. Тут она обнаружила, что её одежды нет. А, как всем известно, больше всего грусть не любит оставаться обнажённой. Поэтому она надела то платье, что нашла у пруда: платье ярости. Говорят, что с тех пор часто можно увидеть ярость – слепую, жестокую, сердитую и ужасную. Но если внимательно приглядеться к ней, то можно заметить, что ярость, которую мы видим, – всего лишь маска и под платьем ярости прячется грусть.

         Кратковременная ярость не так энергоёмка, как длительная, поэтому люди научились видеть в ней огромный ресурс в борьбе с врагом, в преодолении страха. У человека интеллект в ярости падает, но профессионалы общения научились включать ярость для реализации своих целей и делают это эффективно и грамотно.

        Признаки ярости легко диагностируются: изменяется цвет кожи лица (например, покраснение или бледность), проявление отдельных кровеносных сосудов на коже лица; появляется желание грубо обругать и заткнуть собеседника, увеличивается количество ненормативных (матерных) выражений; чешутся кулаки, хочется ударить, резко толкнуть, впиться в волосы: возникает желание огреть каким-нибудь предметом или кинуть что-нибудь тяжелое.

        Вот так выглядел в ярости древний воин Кухуллин: ««Все суставы, сочленения и связки его начинали дрожать… Его ступни и колени выворачивались… Все кости смещались и мускулы вздувались, становясь величиной с кулак бойца. Сухожилия со лба перетягивались на затылок и вздувались, становясь величиной с голову месячного ребенка… Удары сердца его были подобны львиному рычанию… Волосы его спутывались как ветки терновника. Ото лба его исходило “бешенство героя”, длинное, как оселок».

       Ярость как эффективное средство использовали в бою древние воины – скандинавские берсеркеры (воины – звери). Звероподобные “превращения”, являющиеся высшей формой развития боевой ярости, известны также у всех германцев. В истории боевых искусств говорится, что во время атаки берсеркер как бы “становился” соответствующим зверем. При этом он отбрасывал оборонительное оружие (или поступал с ним не по предназначению: например, вгрызался в свой шит зубами, повергая противника в шок), а в некоторых случаях – и наступательное; все скандинавские викинги умели сражаться руками, но берсеркеры явно выделялись даже на их уровне.

      Одно из первых дошедших до нас упоминаний о непобедимых воинах оставил скальд Торбьерн Хорнклови, сочинивший в конце IX века сагу о победе в сражении при Хаврсфьорде короля Харальда Прекрасноволосого, создателя Норвежского королевства: «Берсерки, облаченные в медвежьи шкуры, рычали, потрясали мечами, кусали в ярости край своего щита и бросались на своих врагов. Они были одержимы и не чувствовали боли, даже если их поражало копье. Когда битва была выиграна, воины падали без сил и погружались в глубокий сон».

     Похожие описания действий берсерков в бою можно найти и у других авторов. Например, в саге об Инглингах: «Мужи Одина бросались в бой без кольчуги, а ярились, словно бешеные псы или волки. В ожидании схватки от нетерпения и ярости, клокотавших в них, грызли зубами свои щиты и руки до крови. Они были сильны, словно медведи или быки. Со звериным рыком разили они врага, и ни огонь, ни железо не причиняли им вреда…». 

     Мало кто сохранял хладнокровие при виде воющего от ярости, брызжущего пеной воина-зверя, не замечающего в исступлении ни ран, ни усталости. Однако назвать это военной хитростью, “психической атакой” все же нельзя. Берсеркер всерьез был убежден, что одержим “звериным духом”; а все окружающие либо тоже верили в это, либо удерживали свои сомнения при себе – это было гораздо полезней для здоровья… Такая “одержимость зверем” проявлялась, помимо прочего, в том, что берсеркер умышленно подражал движениям медведя, причем не только в бою, но и во время частых ритуально-магических церемоний, плясок и т.д. А это – уже “звериная школа” в чистом виде! Один из самых мощных стилей “звериного” ушу – стиль медведя… К берсеркерам в чистом виде даже сами викинги относились с чувством, средним между восхищением, боязливой почтительностью и презрением. Это – подлинные “псы войны”; если их и удавалось использовать, то главным образом – на положении “прирученных зверей”.