RSS Feed

Закабаление

28.08.2014 by petr8512

И рад бы дать, да кабалить не велят. (Займы – кабала)

Русская пословица

Раньше был крепостной строй, сегодня — кредитный.

Николай Адащик

А как не умели вы жить на своей воле и сами, глупые, пожелали себе кабалы,

то называться вам впредь не головотяпами, а глуповцами.

Салтыков – Щедрин

      Закабаление как качество личности – склонность ставить в духовное, материальное или психологическое зависимое положение, лишать воли или самостоятельности; порабощать, подчинять, закрепощать; лишать свободы проявления чувств, желаний и т.п.

     Мужик в банке собирается подписаться под ипотекой. Менеджер банковский его и спрашивает, передавая ручку: – Вы точно понимаете, что платить надо будет 25 лет? – Понимаю.- Вы осознаёте, что процентная ставка будет 20 годовых? – Да…да… понимаю… – отвечает мужик и пододвигает к себе договор. – А Вы точно понимаете, что общая стоимость квартиры, учитывая проценты, за все годы составит три цены? – Да… да… понимаю… – отвечает мужик и берёт ручку в руки. В этот момент в банк забегает грабитель в маске с автоматом и кричит: – Стоять! Это ограбление! – Спасибо, друг! Я понимаю, что это ограбление, – говорит мужик, не поднимая головы от подписываемого ипотечного договора, – но квартира просто до зарезу нужна…

      Закабалитель – паук, плетущий сети  кабальных условий, договоров и сделок. Визитная карточка закабаления – поставить в зависимое положение, поработить. Писарев в «Борьбе за жизнь» пишет: «Дуня поступила гувернанткой в дом господ Свидригайловых и забрала вперед целых сто рублей. Закабалив себя таким образом на несколько месяцев, Дуня принуждена была переносить грубости Свидригайлова».

     Закабалитель привык работать не только на материальном фронте. Он знает, что духовная или психологическая зависимость срабатывает зачастую не хуже денег. Надо только создать у жертвы чувство вины, воспалить совесть, поставить на кон чувство ответственности,  чести, обязательности и последовательности.

     Закабаление – дочь корысти. Обычно оно начинается с манипуляций или агрессии. Человека одурманивают, ловя на жадность и глупость, промывают ему мозги, учитывают его слабости.

      Великий русский художник  А.К. Саврасов был охоч до водки. Она и стала способом его закабаления: трактирщики, видя тяжелое похмелье художника и зная о его безденежье, заставляли его писать картины за водку. Вспоминает  В.А. Гиляровский: «Я не был знаком с Алексеем Кондратьевичем Саврасовым, но преклонялся перед его талантом. Слышал, что он пьет запоем и продает по трешнице свои произведения подворотным букинистам или украшает за водку и обед стены отдельных кабинетов в трактирах. Поднимаясь в третий этаж, Неврев рассказал мне, что друзья приодели Саврасова, сняли ему номер, и вот он уже неделю не пьет, а работает на магазины этюды…  — Я вчера к нему заходил,— прекрасную вещь кончает… Пишет с натуры через окно сад и грачиные гнезда… Нарочно сейчас приехал к нему посмотреть.

    Дверь была чуть приотворена. Мы вошли. Два небольших окна глядят в старинный сад, где между голых ветвей, на фоне весеннего неба, чернеют гнезда грачей… Я прошел за перегородку. На кровати, подогнув ноги, так как кровать была коротка для огромного роста, лежал на спине с закрытыми глазами большой человек с седыми волосами и седой бородой, как у библейского пророка. В “каютке” этой пахло винным перегаром. На столе стояли две пустые бутылки водки и чайный стакан. По столу и на полу была рассыпана клюква. — Алеша,— тормошил Неврев. — Никаких! — хрипел пьяным голосом старик. — Никаких! — повторил он и повернулся к стене. — Пойдем,— обратился ко мне Неврев,— делать нечего. Вдребезги. Видишь, клюквой закусывает, значит, надолго запил… Уж я знаю, ничего не ест, только водка да клюква. Потормошил еще — ответа не было. Вынул из кошелька два двугривенных и положил на столик рядом с бутылками: — Чтобы опохмелиться было на что, а то и пальто пропьет».

   С тех пор, как существуют товарно-денежные отношения, закабалители охотно используют их в своих целях, закабаляя жертвы ссудами и кредитами под бешеные проценты.

     Нотариус Алексей Комаров повидал на своём веку немало людей попавших в руки кредиторов – закабалителей. Основные жертвы закабаления, по наблюдениям нотариуса, – это представители социально незащищенных слоев населения, особенно граждане, злоупотребляющие алкоголем, и наркоманы, которым, по вполне понятным причинам, требуются деньги часто и срочно. При этом они не всегда здраво воспринимают действительность.    Займы выдают не только банки и кооперативы, специализирующиеся на кредитных операциях, не только агентства недвижимости, залоговые центры, ломбарды и другие юридические лица, но и физические лица, т. к., российское законодательство позволяет и обычным гражданам быть кредиторами. Но в отличие от солидных банков вышеупомянутые кредиторы-физлица, ломбарды и залоговые центры хотя и работают в рамках правового поля, но изначально перед собой ставят иные задачи. Сначала через высокие проценты (средняя ставка от 2 до 5 % в месяц) или пени и штрафы (от 3 до 5 % процентов в день от суммы просрочки) они стараются закабалить заемщика, а затем вынудить его продать свою квартиру (залог).

     Для этого кредит оформляется под залог недвижимости – комнаты, квартиры, дома. Выглядеть это может примерно так: нуждающийся в средствах человек обращается к кредитору, и тот предлагает деньги с условием выдачи займа под залог недвижимости. Далее кредитор знакомится с правоустанавливающими документами на жилье. Если с документами все в порядке, дает прочитать заемщику заранее составленные договоры займа и залога. Обычно заемщик изначально со всеми условиями согласен, лишь бы скорее получить вожделенные деньги, поэтому подписывает все бумаги «не глядя», надеясь, что, «авось, пронесет».

    После этого документы регистрируются в управлении Федеральной регистрационной службы и заемщику ссужают деньги. Обычно кредиторы сами предлагают заемщику получить сумму, составляющую не менее половины стоимости недвижимости. Объясняется это просто: чем больше средств выдадут, тем больше будет ежемесячная выплата, быстрее станут расти пени и штрафы. И тем вернее человек попадет в зависимость от кредитора.

   Два варианта лишения квартиры: Вариант № 1 – Заемщик не справляется с грабительскими процентами. Человек по каким-либо причинам раз за разом не может в оговоренные сроки выплачивать основную сумму долга и проценты по нему, поэтому у него возникают огромные суммы неустойки (пени). Далее кредитор и заемщик могут мирно и без конфликта договориться о том, что кредитор, чтобы рассчитаться с оставшимися денежными обязательствами, продаст залоговое обеспечение, т. е. жилье. Вместе с тем кредитор, дабы «освободить заемщика от лишних хлопот», предлагает взять весь процесс продажи на себя. Но при этом он уже сам определяет цену продажи недвижимости и, разумеется, обманывает заемщика. После продажи недвижимости кредитор забирает причитающиеся ему суммы и отдает жалкие остатки вырученных за квартиру денег бывшему собственнику.   

      Вариант № 2 – Кредитор умышленно уклоняется от принятия долга и процентов по кредиту. Используются и более хитро закрученные сценарии. Например, кредитор может долгое время уклоняться от принятия долга и процентов по кредиту, чтобы в дальнейшем обратиться в суд и привлечь добросовестного заемщика к ответственности за неисполнение им денежных обязательств и оплате неустойки (штрафов и пени), и далее, в случае невозможности выплатить пени, вынудить продать квартиру (залог).

    В том случае, если кредитор скрывается от заемщика, становится невозможным вовремя вносить платежи по кредиту. Вследствие этого нарастают грабительские пени. Позже, когда образуются весьма ощутимые суммы неустоек и штрафов, «из ниоткуда» появляется кредитор и предлагает продать квартиру для погашения долга. И вот что важно: в данном случае заемщику очень сложно будет доказать сам факт того, что кредитор намеренно скрывался от него.

     Валентин Пикуль в романе «Слово и дело» рассказывает, как происходило закабаление русского народа в Крыму: «За четыре столетия Крымское ханство лишило Русь населения числом около 5.000.000 человек. Но недаром же русских дешево ценили на рынках Леванта и Кафы – они бежали. Даже дети и женщины. Бежали в цепях. Бежали со стрелами, торчащими из спин. Архивы тех лет наполнены немудреными повестями: “Ушел татар бегом пеш, и шел степью пять недель, а ел на степу траву-катран, а брел ночь, а в день лежал, татар бояся…” Тяга к родине была велика: жены бежали (без мужей), мужья бежали (без жен), матери бежали (без детей) и дети бежали (без матерей). Даже дряхлые старики уходили из рабства, хотя они по старости уже и не помнили “чьим прозвищ родич слыли”…

   Но иногда татары сами отпускали раба русского. Для этого товарищи должны были за него перед татарами поручиться. Отпущенный же обязан собрать у родни денег для выкупа своего. Это и был знаменитый кабал! Если не смог кабала с себя снять, должен обратно вернуться – в рабство. И позор тебе, если обманешь своих товарищей. Тогда татары ступкой выдавливали им глаза. Отрезали уши и пальцы. И молотком выбивали все зубы. А ноги ломали дубинами… “Товарищ” – это слово ценилось на Руси!

    Тит Федоров, юный рейтар строя пешего, в жарком деле под Уманью в 1661 году “стрелен татаровья из луки по брюху”. Раненого утащили татары в Крым, где пролежал год в червях и гноище. Выправился. И тягуче потекли годы… Где-то бушевали стрельцы, были Гангут и Полтава, стали на Руси брить бороды, а он жил рабом. Так прошли целых 70 лет, когда татары отпустили его в кабал. Впервые распахнулись перед ним воротам Ор-Капу, за которыми пролегла через степь сакма – дорога на Русь, дорога на родину.Он помнил город, в котором родился, – Венев… Дойдет ли старик? От Киева на попутных обозах “волокся”, в Муромских лесах разбойники ему лошадь подарили. Седой человек, с улыбкой на губах пепельных, не узнавал мест. Вот и поля родимые. Вот и березы шумят, как раньше… Где же тут дом его? Семья ужинала при свечах, когда дверь открылась и предстал он перед ними – перед своими потомками. Назвал себя, вспоминая родственников, давно отживших. Сказал плача: – Кабал на мне… в сорок рублев! – Но мы же тебя не знаем, – отвечали ему сидящие за столом.

   Тит Федоров сказал потомкам своим: – Грех говорить тако: я же ваш прадед двоюродный. – Много таких… шляются по дорогам. – Сорок рублев… кабал на мне! Или снова в ад? – Эй, люди! Покормите дедушку со стола лакейского… Он стал чужим. Его кормили на кухне, как нищего странника. Тряслась рука древнего рейтара, несущая ложку к губам пепельным. И шумели над ним березы, которые в юности его едва от земли поднялись. Тит Федоров снова вошел в дом, поклонился хозяевам: – Прощайте уж… Мир вам всем, а я иду обратно! И пошел старик обратно той же дорогой. Но теперь он спешил. Ибо за него поручились перед татарами. Нельзя подвести товарищей. Кончились русские леса – потекла перед ним проклятущая сакма, избитая копытами, занавоженная. И парили над степью ястребы…»