RSS Feed

Запуганность

09.10.2013 by petr8512

Напуганный – что обязанный. Запуганный – что привязанный.

Равиль Алеев

Трудно запугать сердце, ничем не запятнанное.

Уильям Шекспир

        Запуганность как качество личности –  неспособность противостоять страху, привнесенному в ум постоянными угрозами, запугиваниями, наказаниями, окриками, возможностями реализации негативных сценариев внешних и внутренних обстоятельств.  

       Один человек, пришедший к Мастеру, просил у него совета, как жить, как вести себя, какие вещи следует делать, а каких избегать. Мастер пригласил на ужин своих учеников и попросил гостя повторить просьбу. Когда пришедший в почтительной форме изложил свою просьбу, Мастер сказал: — Слушай внимательно! Тебе следует начать вести разгульную жизнь, добывая себе средства воровством, причём часть денег ты должен относить мне. Пренебрегай молитвами и внешней чистотой, всегда старайся добиться превосходства над людьми. Будь хитрым, сильным и беспринципным. Чем больше говорил Мастер, тем более запуганным становился проситель и под конец в ужасе выбежал из комнаты. Прошло несколько недель, и Мастер спросил, нет ли новостей об «ученике». — Есть, — ответили ему, — он живёт в городе образцовой жизнью законопослушного гражданина. Ещё он рассказывает всем, кому может, что ты — плохой человек,  пытавшийся сбить его с истинного пути. Мастер  рассмеялся. — Если бы я велел ему вести благую жизнь, он ни за что не послушал бы — ему вдалбливали это с детства. Естественно, когда он вырос, ему понадобилось что-то более необычное и живое. Но когда я запугал его этой новой странной жизнью, он решил, что будет чувствовать себя лучше, если будет мягким, добродетельным человеком.

     Запуганность – это царство страха. Как заяц, она боится малейших шорохов жизни. Характерно, что страх запуганности всегда связан с местом, где произошло неприятное событие. Волк уже давным-давно сдох, но запуганность будет бояться леса. Грабителей уже поймали, но запуганность будет сторониться того места, где ее ограбили. Задерганное, затюканное существо всего страшится: болезней, судьбы, времени, накладывающему морщины и крадущему молодость. Она боится кризисов и агрессивных людей, конкуренции и эпидемий.

      Запуганный ребенок не сможет стать уверенной в себе личностью. Запуганный парень провожает девушку до своего дома. Матери никак не удавалось уговорить сына приходить домой до наступления темноты. Поэтому она припугнула его, сказав, что на дороге к их дому можно встретить множество привидений, которые появляются только с наступлением темноты. Повзрослев, парень стал бояться привидений до такой степени, что наотрез отказывался выходить из дому вечером. Тогда мать дала сыну амулет и объяснила, что он будет его защищать.

      Жирный минус запуганности в том, что объект, вызывающий страх, порой затмевает Бога, парализует совесть, отключает волю и разум, заставляет человека отступиться от своих нравственных принципов, делает послушной марионеткой в чьих-то преступных руках. Запуганный человек терпит то, что не должен терпеть, позволяет делать другим то, что ни при каких условиях не позволил  делать в нормальной ситуации.

     Например, подросток приходит в полицию и делает чистосердечное признание в совершении убийства. По его словам, во время распития спиртных напитков он поссорился со своим товарищем, после чего накинулся на него с ножом. Нанеся ему несколько ранений, молодой человек осознал, что совершил преступление. Испугавшись, он попытался избавиться от тела. Тщательно замотав труп в одеяло, он сбросил его в реку. Подросток показывает место, где было совершено преступление, а также приводит полицейских на берег реки, с которого скинул свою жертву. Сотрудники правоохранительных органов установили личность убитого. Казалось бы, дело практически раскрыто, однако, результаты судебно-медицинской экспертизы заставляют следователей усомниться в правдивости изложенных подозреваемым сведений. Проверка подтвердила невиновность подростка. В результате удалось установить, как на самом деле было совершено убийство и какова личность предполагаемого преступника. Оперативники задерживают настоящего убийцу. гражданина 1982 года рождения, проживающего в Новокуйбышевске. Он признает свою вину и рассказывает, что хотел уйти от ответственности, запугав подростка, который был свидетелем произошедшего. Подозреваемый убедил несовершеннолетнего в том, что «ему ничего не будет», после чего попытался скрыться от правоохранительных органов. Это крайне распространенный способ – найти склонную к запуганности личность и провести с ней операцию «самосвал».

      К запуганности склонны люди, в которых надежно прописался страх. Нужно внести свою лепту, и  морально уставшая, трусоватая личность становится податливой, как пластилин. Она легко впадает в растерянность, смятение, паникёрство и отчаяние. Ее довольно просто «подсечь» на привязанностях, страхе быть разоблаченным в каком-то непотребном деянии, поймать на банальной трусости и безволии.

       Стойкого человека, умеющего владеть собой, запугать не просто. Вечером в банк, где сидит одинокий клерк, врывается молодая, красивая девица с пистолетом: – Номера кодов от сейфов, быстро! Иначе пулю в лоб! Клерк: — Ни за что! Ничего я вам не скажу. Спрячьте пушку, я не трус, никаким пистолетом вы меня не устрашите. И вообще, единственное, чем можно меня запугать,— это грубое изнасилование.

    Немецкий писатель Герман Гессе писал: «Ничего на свете не надо бояться, ничего не страшно – только в безумии мучим мы себя всеми этими ужасами, только в собственной нашей запуганной душе возникают добро и зло, ценность и ничтожность, вожделение и болезнь».

       Запуганность водится с мнительностью. Взяв из любопытства медицинскую энциклопедию, она с ужасом обнаруживает многие болезни у себя. Большинство заболеваний уже есть в наличии, а некоторыми, оказывается, так легко заразиться. Становится страшно жить. Герой Владимира Винокура до предела запуган: «Вчера спать ложился — песни пел! Утром проснулся, телевизор врубил. Ни по одной программе нет ничего про выборы. Я думал:   я умер.  Я радио врубил.  Диктор говорит: „Прослушайте последние известия…“. Я обмер: почему последние? Вдруг диктор говорит: „За последнюю неделю в Москве и Московской области не было ни одного изнасилования…“  Всё,  значит пошёл процесс.  Всё!   Класс!  Тут я опять обмер :  а может уже некого? Я на всякий случай на работу не пошёл,  мусор выбрасывать не стал.  А как же: дверь откроешь, а с той стороны к ручке кто-нибудь привязал взрывное устройство. Как бабахнет! И — только уши на коврике… Не-е-е-т! Нет… дома, дома. Я буду дома сидеть… Дома… дома…

     Дома — что? Сосед — алкаш недопитый… Он же меня созжот. С зазженной сигаретой всё время в кровать ложится. На прошлой неделе пожар был. Пожарники приехали, говорят: „Вот почему пожар — с  зазжонной сигаретой в кровать ложишься!“  Он говорит: „Неправда! Я когда ложился, постель уже горела!“    Не, он меня созжот… Я на улицу пойду. Я на улицу к людям пойду.  Я пойду по улице. По улице… На улице…эти лихачи на мерседесах, на БМВ,  на… эскалаторах.  Вдруг меня собьют!  Нет, а… может не меня? Точно: не меня! — Вон тётку сбили.  Слава Богу! Сволочи!! Да, не меня! А я это увижу и сразу в обморок, прямо на неё… А с собой ни валокордина, ничего. Не-е-е!    Сначала всё!  Я выхожу из дома,  беру с собою всё: упаковку валокордина возьму сразу, бинты, вату,  йода…склянку возьму!   Склянку. Если не домажу, выпью.

    Так.  И рулон бумаги туалетной возьму… Ну мало ли… Вдруг не сердце,  что-нибудь другое…схватит. Н-е-е, по улице!     Я лучше по улице пойду. К людям иду… Вот иду, а вдруг эти две мафии разборки устроят, а я — посередине… А вдруг из них один умеет стрелять…Нет, нет, нет! Бежать! Домой! Я домой,  а дома что? Дома яйцо съел — сальмонелла, селёдку надкусил — ртуть, молока выпил — оно из Чернобыля… Или, ещё хуже, хуже, хуже! — С  чердака, с  бомжа блоха тифозная на меня — прыг!.. И температура  –  70 с половиной! И всё!  И я подох! Нет, нет! Раньше…Раньше. Раньше вообще, звонят в дверь, я открывал… А счас… Я гантелю — в руки,  в глазок… Недавно ошибся: взял, широко дверь открыл… Какой-то мужик меня по голове ломом как стукнет! Хорошо, я в кастрюле вышел…

      У меня соседка… соседка моя… Та вообще без газового баллончика не выходит на улицу… Чо? — Где газовый баллончик берёт?  Где — на даче от газовой плиты откручивает и ходит… Если газ кончается, она прямо баллоном … А как же… Не, не, не… Что-то у меня не ладится. По гороскопу я сегодня читал… Чё?   Чё у меня по гороскопу?  Очень просто по гороскопу. Там так и написано: на улицу не выходите — навернётесь;  спать не ложитесь — не проснётесь;  в ванной не мойтесь — захлебнётесь;  к унитазу не подходите — засосёт! Всё!! Хана!!!»

    Ярким образчиком запуганности являются персонажи романа Владимира Войновича «Жизнь и необычайные приключения солдата Чонкина»: «Перед конторой стояла полуторка с крытым верхом. Возле нее толпились перепачканные люди в серых мундирах, а двое поднимались уже на крыльцо. “За мной!”- ахнул мысленно председатель. Как не готовился он к своей участи, но сейчас появление этих людей застало его врасплох. Тем более, что он просился на фронт и, кажется, его просьбу собирались удовлетворить.Теперь все кончено. Председатель заметался по кабинету. Что делать? Бежать бессмысленно, да и некуда и вот их шаги уже слышны в соседней комнате, там, где сидит счетовод. Спрятаться? Смешно. Вдруг взгляд его упал на только что составленную бумагу. Вот она, улика! Сам себе подписал приговор. Что делать?   Сжечь? Поздно. Изорвать? Склеят. Выход был только один. Иван Тимофеевич скомкал бумагу и затолкал в рот. Но прожевать не успел.

     Дверь отворилась, на пороге появились двое. У первого, щуплого, были кубики на петлицах, у второго, со звероподобным лицом, – треугольнички. Лейтенант, размазывая грязь, стер рукавом пот с лица и поздоровался. В ответ раздалось неясное мычание. Решив, что перед ним обычный глухонемой, лейтенант недовольно поморщился, ибо не любил людей, не умеющих отвечать на задаваемые им вопросы. – Где председатель? – строго спросил он. – Голова! – Руками он изобразил большую голову. – Муу-у,- промычал председатель и покорно ткнул себя пальцем в грудь.

     Лейтенант сперва удивился, он никогда не видел глухонемых председателей (как же он выступает на собраниях?), но подумал, что раз так есть, значит так надо, и начал объяснять, помогая себе руками: – Понимаешь, тут есть один человек… дезертир, понимаешь? – лейтенант, как мог изобразил сначала бой (“паф-паф”), а затем человека, бегущего с поля боя. – И мы его должны…– Он выхватил из кобуры пистолет и ткнул председателя им в живот… – Руки вверх! Председатель отвалил нижнюю челюсть, заслюнявленный ком бумаги выпал у него изо рта, а сам он вдруг зашатался и рухнул на пол, ударившись при этом затылком об стену.

    Лейтенант растерялся, посмотрел на председателя, потом на бойца, безмолвно застывшего возле дверей.  – Вот черт,- пробормотал он растерянно. – Увидел пистолет — и сразу упал в обморок. Бумагу зачем-то жрет. – Он поднял с пола изжеванную бумагу, брезгливо развернул ее,      посмотрел, бросил на стол. Потрогал лежащего носком  сапога, потом нагнулся, стал бить его по щекам. – Эй, слышь  вставай, что ли, вставай, нечего тут придуриваться. – Взял руку, пощупал запястье. – Не разберу – есть пульс или нет. Он расстегнул на председателе френч, рубашку и приложил руку к груди. – Свинцов, не топай, – сказал он и прислушался. Сердце если и билось, то так тихо, что его не было слышно. – Ну что, – с любопытством спросил Свинцов. – Не разберу. – Лейтенант поднялся с колен, хотел отряхнуть их, но посмотрев на брюки, понял, что этого делать не надо. – А ну-ка послушай ты, у тебя, может, слух получше. Свинцов, в свою очередь, стал на колени и приложил ухо к груди. Потом поднял голову и сказал:      – Мыши. – Какие мыши?- не понял лейтенант. – Под полом скребутся,- объяснил Свинцов. – А может, и крысы. Писк такой грубый, вроде бы не мышиный. У меня в подполе прошлый год завелись, а я попервах не понял, думал мыши, и кошку сдуру туда и запусти. Так они на нее там как набросились, и хвост объели, еле жива осталась.

 – Свинцов, я тебе разве мышей слушать приказывал? Сердце бьется или не бьется? – А кто его знает, – ответил Свинцов.- Я же не врач и в этом деле без особого понимания. Я думаю так, фортку надо открыть для свежего воздуха. Если живой, значит, очнется, если мертвый – с носа чернеть начнет. А так разве определишь? – Черт-те чего, – сказал в сердцах лейтенант,- народ какой-то пошел слабонервный. И чего они нас боятся? Мы же кого попало не хватаем, а только по ордеру. Ладно, хрен с ним, пусть лежит. Пойди в соседнюю комнату, приведи однорукого. Только не груби, а то и он загнется, где мы тогда понятого возьмем?

Свинцов открыл дверь в соседнюю комнату и позвал Волкова. Волков робко переступил порог, а когда увидел лежащего под столом председателя, вовсе позеленел и затрясся от страха. – Вы знаете этого человека?- кивнул лейтенант на неподвижно распластанное тело. – Не знаком! – прокричал Волков, прикусив с перепугу язык. – Как не знаком? – удивился лейтенант. – Кто же это? – Председатель Голубев, – трясясь от нелепости своих ответов, пролепетал Волков. – Но я с ним только по службе, а в смысле личных отношений мы даже не разговаривали. – Так уж не разговаривали?- недоверчиво посмотрел лейтенант. – Что ж это вы встречались и не разу, ни одним словом не перемолвились? – Ни одним… Ей-богу, ни одним. Я, конечно, беспартийный… образование у меня маленькое, я в этих этих делах ничего не понимаю. – А мы тебя научим понимать, – с места сказал Свинцов. – Он мне однажды, правда, сказал, что труды Маркса- Энгельса рабочему человеку понять трудно, тут, мол, нужно иметь специальную политическую подготовку.  – Так, – сказал лейтенант.- И все? – И все. Свинцов тяжело шагнул к Волкову и приставил к его носу огромный красный кулак, заляпанный родинками и веснушками. – Ты у меня брось запираться, а то я тебе нос набок сверну. Тебя лейтенант вежливо спрашивает, так ты, падло, вежливо отвечай».