RSS Feed

Зависимость

30.07.2013 by petr8512

Если я завишу от того, волнует ли людей то, что я говорю,

то мое счастье  зависит от первого встречного, а не от меня самого.

Ричард Бах. Иллюзии

Никто не любит оковы, даже если они сделаны из золота.

Английская поговорка

      Зависимость как качество личности – склонность проявлять несвободу от кого-то или чего-то,  воспринимать какой-то внешний объект как единственный источник положительных эмоций и/или способом предотвращения отрицательных эмоций.

        Разговорились как-то воробей и курица. Воробей сидел на каменной ограде, а курица прохаживалась внизу. — Послушай, тебе не надоело всё ходить и клевать? — спросил воробей. — Ведь ты летать разучилась. — Неправда! — обиделась курица. Она изо всех сил замахала крыльями и взгромоздилась на ограду. — А вот скажи: не надоело тебе всё летать и прыгать? Живи в курятнике. Хозяйка будет подсыпать зерно в твою кормушку — клюй, не зная забот. Тут подул сильный ветер. Курица, как ни держалась за ограду, всё-таки слетела вниз. А воробей расправил крылышки, полетал вокруг, да и снова сел на ограду. — Теперь видишь, — сказал он, — ты большая и сильная, но надеешься в жизни только на кормушку. Вот и в полёте ты хотела опереться на каменную стену, а я опираюсь только на свои крылья и в жизни сам себе опора.

         Когда придаёшь кому-то или  чему-то избыточное значение, попадаешь от этого в зависимость. Люди горько сетуют: «Мы так долго праздновали признание нашей независимости, что у нас появилась зависимость».   Зависимость – это финиш дистанции,  а ее старт – идеализации. Люди – пленники идеализаций. Карл Густав Юнг писал: «Любой вид зависимости плох, будь то зависимость от алкоголя, наркотиков или идеализма». Идеализация в обыденном смысле означает представление о чём-либо (или о ком-либо) в более совершенном виде, чем это есть на самом деле. Образованные в результате идеализации понятия не существуют в реальности в конкретном виде, а лишь витают в нашем разуме в виде приближённых образов.  

        Например, девушка грезит о принце на белом коне и ждет, когда он сойдет с коня, будет долго и красиво за ней ухаживать, страстно добиваться ее взаимности, и, лишь после ее согласия, подхватит и увезет в страну по имени «счастье». Мужчин, не соответствующих образу принца, она попросту не замечает. Время идет, а принца нет. Более предприимчивые подруги не ждут, когда кто-то надумает слезть с коня, а сами стаскивают упирающихся принцев и волокут в загс. Идеализация «конфетно-букетного» периода отношений между мужчиной и женщиной перерастает в зависимость. Девушка уже не может себе представить другой сценарий с другим главным героем. Она зависит от своей идеализации: страдает, переживает, но сделать ничего не может. Установка идеализации сильнее ее.  Идеализация – это избыточный потенциал в чистом виде. Он подает сигнал тревоги равновесным силам, призванным устранять такие потенциалы. Начинается воспитательный урок на тему: «Тебе уже тридцать лет, а ты все в сказки веришь». Чем сильнее зависимость от сказки, тем жестче будет урок. Равновесие будет восстановлено, но какой ценой. К примеру, чтобы вернуть девушку с небес на землю, в мужья ей достанется какой-нибудь алкаш со стажем или махровый бабник. 

          Таким образом, отношения зависимости вырастают из идеализаций. Человек может идеализировать свои способности. К примеру, он считает себя высококлассным водителем и уже не может ездить на малых скоростях. Идеализация своих способностей плавно перерастает в зависимость от скоростной езды. «Поцеловав» один столб, человек не понимает урока равновесных сил и продолжает гонять, идеализируя свои водительские возможности. Избыточный потенциал настолько велик, что равновесные  силы отказываются от преподавания. Человеку даются уроки, только если он способен их выучить.  Наш герой не желает усваивать уроки и почему-то засыпает за рулем…

         Зависимость – это самодостаточность со знаком минус. Роберт Энтони писал: «Вас никто не сможет подвести, если вы ни от кого не будете зависеть». В любом человеке присутствует некоторая самодостаточность как противоположность зависимости. Но поскольку в явленной форме преобладает зависимость, постольку такого человека можно называть зависимым от кого-то или чего-то. Когда любовь основана на бескорыстном дарении, на партнерских отношениях, зависимость в ней отсутствует. Дарение – это действие, когда мы дарим что-то, не требуя чего-то взамен, даже благодарности. Мы дарим то, что у нас в избытке, что нас переполняет. Если мы дарим то, в чем сами нуждаемся, это приобретает характер жертвования. Это иной тип отношений. При дарении стороны не думают о том, что они продешевили и прогадали.  Не возникает обязательств относительно друг друга. Если мы дарим, не заботясь об оплате, то и принимаем подарки с открытой душой.   Человек говорит себе: «Я открыт и восприимчив ко всем благам, что дает мне мир». Он не думает о правилах взаимного обмена, не забивает себе голову, что ему дать в ответ на подарок. Безусловная любовь предполагает бескорыстное восхищение существованием другого человека. Любовь воспринимается сторонами как подарок, а не как обмен «Ты – мне, я – тебе». Никто не ждет, когда ему преподнесут подарок. При безусловной любви каждая из сторон стремится первым сделать подарок любви, нежности, заботы, доверия или внимания. Иными словами, безусловная любовь не рождает отношений зависимости.

        Принципиально на других принципах строятся отношения зависимости. Партнер рассматривается как средство для достижения своих целей. Начинается бухгалтерия: «Ты меня любишь меньше, чем я тебя», «Ты уделяешь мне мало внимания. Я для тебя столько делаю», «Если ты меня любишь, то ты должен знать и должен догадываться о том, что мне нужно в данный момент». Каждой стороне кажется, что ее обделили, не додали. Обделенная сторона начинает переживать, страдать, исходить упреками, ставить условия и принимать позицию жертвы. Возникает навязчивая потребность во внимании. Отношениям приписывается избыточная значимость. Если одна из сторон по каким-либо причинам в не зоны доступа, зависимая сторона испытывает беспокойство и страх. Нет бы, сказать: «Все люди приносят счастье. Одни своим присутствием, другие – отсутствием!» Куда там.  Жизнь теряет смысл без другой стороны. Вся полнота ответственности за неприятности ложится на отсутствующую сторону. Освободиться от отношений зависимости еще труднее, чем в них находиться. Они возникают, когда мы отождествляемся с другим человеком. Эго твердит: «Это мое!», «Для меня он (она) очень важен. Я не знаю, что буду делать без него». Такие рассуждения, когда желание «растворить» в себе другого заполняет всю жизнь человека,  создают мощный избыточный потенциал. Такая зависимость от другого человека исходит не от силы, а от слабости. Если зависимая сторона не уменьшит важность отношений, не найдет в своей жизни других ценностей, равновесные силы приступят к делу. Пауло Коэльо в «Одиннадцати минутах» писал: «Мужчины всегда пугаются, услышав из уст женщины: «Я хочу зависеть от тебя».

       Зависимость по своей сути ненасытна. Заполнить себя за счет другого, стать самодостаточным посредством другого невозможно. Самодостаточность достигается не извне, а изнутри. Другой человек не в состоянии обеспечить чужую внутреннюю целостность и полноту. Недаром в Библии сказано: «Не сотвори себе кумира». Зависимость  в отношениях – это отказ от себя.

      Отношения зависимости при всем трагизме и пафосе высокопарных фраз, зачастую, скрывают безразличие, пренебрежение и равнодушие.   Если я вижу в «любимом» человеке не личность, а средство для удовлетворения своих желаний и потребностей, значит, мне безразличен его внутренний мир, значит, я равнодушен к его запросам личностного роста. Главное, чтобы он меня обслуживал, а остальным можно пренебречь.  Мне наплевать на его потребности и чувства. Он для меня «стакан воды в пустыне» – утолил жажду и хорошо, а его чувства меня не волнуют. Поэтому, является заблуждением отношения зависимости противопоставлять безразличию, равнодушию и пренебрежению. Это как раз птицы из одной стаи.

       Люди зачастую зависят от оценок внешнего мира, которые играют с ними злые шутки. Есть такая притча. Собрались несколько лягушек и разговорились. — Как жаль, что мы живём в таком маленьком болоте. Вот бы добраться до соседнего болота, там значительно лучше! — проквакала одна лягушка. — А я слышала, что в горах есть отличное место! Там чистый большой пруд, свежий воздух, и нет этих хулиганов-мальчишек, — мечтательно проквакала вторая лягушка. — А вам-то что с этого? — огрызнулась большая жаба. — Всё равно вам туда никогда не добраться! — Почему не добраться? Мы лягушки можем всё! Правда, друзья? — сказала лягушка-мечтатель и добавила, — давайте докажем этой вредной жабе, что мы сможем перебраться в горы! — Давайте! Давайте! Переберёмся в большой чистый пруд! — заквакали все лягушки на разные голоса. Так они все стали собираться в дорогу. А старая жаба рассказала всем жителям болота о «глупой затее лягушек». И вот когда лягушки двинулись в путь, все, кто остался в болоте, в один голос закричали: — Куда вы, лягушки, это же невозможно! Вы не дойдёте до пруда. Уж лучше сидеть в своём болоте! Но лягушки не послушали, и двинулись в путь. Несколько дней они шли, многие выбивались из последних сил и отказывались от своей цели. Они поворачивали обратно в родное болото. Все, кого встречали лягушки на своём нелёгком пути, отговаривали их от этой безумной затеи. И так их компания становилась всё меньше и меньше. И только одна лягушка не свернула с пути. Она не вернулась обратно в болото, а дошла до чистого красивого пруда и поселилась в нём. Почему именно она сумела достичь цели? Может, она была сильнее других? Как потом оказалось, эта лягушка не была сильнее и настойчивее других. Просто была глухая! Она не слышала, что это «невозможно». Не слышала, как её отговаривали, и поэтому она легко добралась до своей цели.