RSS Feed

Неоперативность

Просмотров: 26

23.11.2016 by petr8512

Неоперативность – настоящее бедствие для человека.

Стас Рюмин

Слишком медленная речь вызывает подозрения,

что и в деловых отношениях, человек будет

проявлять медлительность и неоперативность.

Алексей Петков

 

     Неоперативность  как качество личности – отсутствие оперативности, быстроты в действиях, принятии решений; неспособность правильно, быстро и действенно осуществлять те или иные практические задачи; устойчивое нежелание решать основные задачи немедленно, не откладывая в долгий ящик.

    Зашёл мужик в антикварную лавку, вяло посмотрел на прилавок, собрался уже уходить. Вдруг видит: у входа кошечка молочко пьет, а блюдечко  – Тутанхамон! Седьмой век до нашей эры! Мужик думает: – Нельзя реагировать оперативно. Нужно наоборот проявить неоперативность, ни в коем случае нельзя показать свою заинтересованность. Нужно с безразличием и неоперативностью поинтересоваться кошаком.

     Возвращается к продавцу: – Извините, я одинокий человек,  живу без друзей. Вот ваша кошечка мне так приглянулась. Вы можете мне ее отдать? – Нет, нет. Её так мои дети любят. – Ну, я такой одинокий. Я вам 10 долларов дам: – Нет, нет, не продается. Наконец, сторговались за 300 долларов. Мужик, проявляя нерасторопность и неоперативность, медленно укладывает кошака в сумку и делает вид, что уходит, но уже в дверях оборачивается: – Ваша кошечка, наверно, привыкла пить из этого блюдечка? Давайте, чтобы ей было уютно, я заберу и это блюдечко. Всё равно оно вам уже без надобности. – Нет, нет, – говорит продавец. – Я вам 10 долларов за него дам. – Ну, что вы, это же Тутанхамон, 7-ой век до нашей эры: я так уже 188 кошечек продал.

     Неоперативность – опасное качество личности, прижившись в человеке, она делает его заложником запущенности в отношении самого себя. Неоперативное реагирование на болевые ощущения приводят к тому, что пациент оказывается у врача, когда болезнь запущена и уже практически невозможно что-то поправить. То есть, человек до последнего откладывал визит к врачу, ярко проявлял неоперативность и в итоге, запустив болезнь, приходит к медицине на последней стадии болезни. Из-за неоперативности, оттягивания, страусиновой политики в отношении самого себя зачастую уже ничего нельзя исправить. Человек с прижившейся неоперативностью думает, что его беда не коснётся, что пронесёт, пройдёт мимо, поэтому проявляет непростительную медлительность и нерасторопность.   Словом, есть ошибки, которые из-за неоперативности исправить уже нельзя. Страшно обидно, ужасно досадно, но так жутко, безжалостно и беспощадно проявляется неоперативность.

     Во многих сферах человеческого бытия главным показателем отвратительной работы является именно неоперативность. Например, скорой помощи, МЧС, пожарной службы, полиции.

     Глухая пустынная местность. Два ковбоя зашли в кабак отдохнуть. Посидели и решили остаться там на ночь. Но хозяин попросил их покинуть помещение. Те отказались. — Ну, хорошо, — говорит хозяин. — Сейчас я позвоню в полицию и через пару недель вас вышвырнут отсюда как миленьких!

    «Болтунам не место на оперативной работе”. Эта цитата с отчетного доклада XVII съезду партии о работе ЦК ВКП(б). Сталин говорил о двух типах людей, которые “не дают нам двигаться вперед”. Вот его полная цитата: “Один тип работников – это люди с известными заслугами в прошлом, люди, ставшие вельможами… Эти зазнавшиеся вельможи думают, что они незаменимы… А теперь о втором типе работников. Я имею в виду тип болтунов, я сказал бы, честных болтунов, людей честных, преданных Советской власти, но не способных руководить, не способных что-либо организовать”. Под бурные аплодисменты зала Иосиф Виссарионович вынес настоящий приговор “болтунам”: “Как быть с этими неисправимыми болтунами? Ведь если их оставить на оперативной работе, они способны потопить любое живое дело в потоке водянистых и нескончаемых речей. Очевидно, что их надо снимать с руководящих постов и ставить на другую, неоперативную работу. Болтунам не место на оперативной работе!”.

    А как порой преступна неоперативность на войне. Она оборачивается жизнями тысяч бойцов.

    К примеру, при высадке евпаторийского десанта в 1942 году неоперативно сработала разведка, неоперативно поступила помощь. Историки подробно описали эту трагедию, где в полной мере проявилась неоперативность командования.

   В Евпаторию двинулся  десант – 740 человек. Задача – занять побережье, продержаться несколько часов до прихода главных сил. Затем захватить город – “овладеть исходным плацдармом для наступления на Симферополь”. Только в море десантникам сказали, куда идут и с какой целью. Нам сказали, что в Евпатории немец нас не ждет, так что высадка будет спокойная.” (Х. Ровенский, сапер). Но оказалось, что немцы заминировали побережье, просвечивали его прожекторами. И сейчас открыли по кораблям прицельный артиллерийский и минометный огонь.

     Моряки высаживались в ледяную воду. Во время высадки было убито и ранено больше полусотни человек – первые потери. Несмотря на потери, вначале все шло по плану. Взвод Г. Пронина, покинув Товарную пристань, перебил немецкий патруль и двинулся к немецкой комендатуре. Рота лейтенанта Шустова, высадившаяся на Хлебной пристани, продвинулась в глубь старого города, в районе мясокомбината моряки освободили из лагеря около 300 советских военнопленных. Оперативно-чекистская группа Литовчука громила гестапо. А. Лаврухин: “Среди немцев поднялась паника, они выскакивали из окон в нательном белье, их тут же настигали наши пули”. В гостинице расположился штаб батальона. Уже увидели в городе и, конечно, сразу узнали двухметрового гиганта, председателя горисполкома Цыпкина. И он узнавал людей, кричал женщинам: – Девочки, мы вам свежие газеты привезли! Это был праздник! “Женщины и дети буквально повисли на бойцах, целуя всех. С трудом высвободились из объятий.” (Н. Шевченко). Рота лейтенанта Шевченко должна была захватить порт. “Из-за каменного забора немцы вели сильный огонь. Мы атаковали. Меня ранило в ногу. Подавив немцев, пошли дальше. По дороге встретили группу конников, которых атаковали с ходу. Около насыпи наткнулись на артиллерийскую батарею, захватили ее. Матросы развернули пушки и стали стрелять по фашистам. Меня ранило еще раз – уже в правое плечо, рука повисла. Потеряв много крови после первого ранения (в сапоге чавкала кровь) и получив второе, я двигался с трудом”. К десяти утра они освободили Евпаторию. Хотя к этому времени немцы, получив подмогу, уже имели более чем пятикратный перевес в живой силе и подавляющее превосходство в технике. То есть моряки дрались один против пятерых.

    Враг, опомнившись, подтягивает силы. Вот уже остановлена рота Шевченко, отошли чекисты Литовчука. А. Лаврухин: “Мы, понеся большие потери, отошли и заняли оборону, чтобы удержать плацдарм до высадки следующего, основного десанта”.  В бой с моряками вступили 22-й разведывательный и 70-й саперный батальоны, несколько артиллерийских батарей. С соседнего аэродрома Саки поднялись в воздух 20 немецких юнкерсов. Из Балаклавы в Феодосию примчался на автомашинах 105-й гитлеровский пехотный полк. Десантников стали отрезать от моря и брать в кольцо.

    Теперь задача была – пробиваться обратно, к морю. А. Лаврухин: “При отходе раненые, чтобы не попасть к немцам, сами подрывали себя гранатами”. Яростно отбиваясь, моряки пытались удержать Пассажирскую и Товарную пристани, чтобы мог высадиться второй десант. Н. Шевченко, у которого в сапоге “чавкала кровь” и было перебито плечо: “По дороге к причалу я наткнулся на трех фашистов, у меня оставалось только два патрона. Мне удалось подстрелить двоих, третий – офицер вытащил пистолет, но я, перехватив наган в левую, здоровую руку, ударил офицера рукояткой в лицо. Немец тоже рассек мне бровь”. Обессилевший Шевченко продвигался к головному кораблю – тральщику “Взрыватель”, на котором собирались все раненые. На причале встретил друга, старшего помощника капитана буксира “СП-14” Анатолия Иванчука. Тот взял Шевченко с собой. И вдвоем они, не зная фарватеров, через минные поля, в сильный шторм, повели буксир в Севастополь, в Стрелецкую бухту.

    А головной корабль, флагман “Взрыватель”, погиб. На нем фашисты сосредоточили главный огонь. Тральщик, до отказа заполненный ранеными, выбросило на мель. В живых оставалось меньше трети экипажа, около 30 человек. Несколько раз немцы предлагали сдаться, моряки отвечали автоматными очередями. Капитан-лейтенант Трясцын приказал взорвать тральщик, но погибнуть всем вместе не удалось: не оказалось боеприпасов. Трясцын был тяжело ранен в ноги. Он вызвал боцмана, одессита Льва Этингофа, приказал принести ему противотанковую гранату. Этингоф принес и встал рядом с командиром. Трясцын бросил гранату к ногам, от обоих ничего не осталось. В кубрике застрелился радист. Фельдшер схватил пистолет и бросился на берег, на немцев. Краснофлотцу Ивану Клименко, который до войны участвовал в марафонских заплывах, вложили за пояс в цилиндр записку о судьбе тральщика, и он кинулся в ледяную воду – к Севастополю, вплавь.

     Видя, что жизнь на корабле замерла, фашисты решили, что все погибли. Им удалось даже взобраться на тральщик, но моряки (их оставались единицы) в рукопашной перебили врагов. И тогда танки стали в упор добивать корабль. Когда трюмы были полны крови, когда кончились все патроны, пятеро последних моряков экипажа кинулись в море.

    Три дня они удерживали Евпаторию, три дня!.. Из 740 человек погибло 700.

   А что же помощь, которую они так ждали? Если бы она оперативно пришла, хотя бы к концу дня 5 января… Но командование проявило неоперативность. Эсминец, тральщик и четыре катера подошли только в ночь на 6 января. Уже был шторм в семь баллов, он не позволил десантникам высадиться. 6 января в 20 часов те же корабли снова двинулись к берегам Евпатории, их вел за собой мощный лидер “Ташкент”. И снова буря не позволила высадиться. Моряки с кораблей видели на берегу пламя: это горела гостиница “Крым” – недолгий штаб батальона.

    И те последние, кто еще оставался жив, – моряки группы Литовчука тоже видели своих беспомощных спасателей. Город был усеян телами моряков, три дня трупы никто не убирал: фашисты запретили под угрозой расстрела. Чтобы выяснить судьбу десанта, командование Севастопольского оборонительного района (СОР) отправило в Евпаторию разведывательную группу – 13 человек под командованием батальонного комиссара Латышева. Это он со своим другом Топчиевым месяц назад совершил дерзкий налет на Евпаторию. Теперь Ульян Андреевич отправился искать следы друга.

   8 января подводная лодка “М-33” высадила их в районе маяка. На следующий день Латышев сообщил: десант полностью уничтожен. Разведчики приготовились в обратный путь. Но… снова разыгрался шторм. Подводная лодка и сторожевой катер не смогли снять группу. Шесть суток горстка моряков обороняла последние метры свободной земли – Евпаторийский маяк. 14 января Латышев передал последнее донесение: “Мы подрываемся на собственных гранатах, прощайте…”.

    “За помощь десанту” немцы расстреляли более шести тысяч мирных жителей – в первые же дни. А всего было расстреляно 12 640 стариков, женщин, детей. Почти треть довоенного населения Евпатории.


Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru