RSS Feed

Тщедушие

20.12.2013 by petr8512

Отрежь палец – и кровь не пойдёт.

Пословица

Его муха крылом перешибёт.

Пословица

Человек тщедушен: чуть поел, уж и сыт.

Пословица

      Тщедушие как качество личности –  склонность внешне проявлять слабосильность, хилость и болезненность грубой оболочки души – тела.

     Муж приезжает домой, открывает шкаф и видит в нем маленького тщедушного мужичка. Спрашивает у жены: — Маша, кто это? — Это Вася… Побил мужик Васю и скинул с лестницы. На другой день он опять находит в шкафу Васю, опять побил его и выкинул. А тут приходит, открывает шкаф, а там… здоровенный амбал с огромными кулачищами. Мужик захлопывает дверцы, изо всей силы налегает на них спиной и кричит: — Маша, а где Вася? !!!

     Тщедушие  образовано в старославянском языке сложением слов тъщъ (“напрасный”) и душа с последующим развитием значения в сторону “хилый, слабосильный”. Создается ассоциация о тщедушности, как тщетной, напрасной, пустой душе. Это заблуждение. К любой душе применимы слова в контексте – вечность, счастье, радость и знание. Когда человека называют тщедушным, подразумевают его физическую составляющую. О душе вспоминают в контексте удивления: «В чём душа только держится?» Как говорится: «Ножки тонкие, глаза узкие, из носа течет, а жить так хочется».  Про тщедушность в народе говорят: «Тощ, как хвощ; живет тоненько, да помаленьку», «Сморщился, как гриб. Сморчок сморчком», «Еле-еле душа в теле», «Не он хлеб ест, а его хлеб ест».

       Вместе с тем исполин духа – Александр Васильевич Суворов был от рождения слабый, тщедушный. Отец сомневался: в пору ли ему вынести все тяготы военной службы? Лучше пустить его по гражданской части, ибо с таким здоровьем нечего и думать о суровой походной жизни офицера. Но маленький Суворов, влюбленный в военную науку, так не думал. Он  принял решение победить свою немощь и тщедушность. Мальчик обливался холодной водой, зимой ходил в легкой одежде и изнурял себя физичес­кими упражнениями. И добился результата… В две­надцатилетнем возрасте, был произведен в капра­лы и начал службу в лейб-гвардейском Семе­новском полку. Спустя два года он стал подпрапорщиком, а еще через два был произведен в сержанты.

     Биографы Исаака Ньютона пишут, что появился он на свет в небольшой деревушке в семье мелкого фермера, умершего за три месяца до рождения сына. Младенец был недоношенным, бытует легенда, что он был так мал, что его поместили в овчинную рукавицу, лежавшую на лавке, из которой он однажды выпал и сильно ударился головкой об пол. Когда ребенку исполнилось три года, его мать вторично вышла замуж и уехала, оставив его на попечении бабушки. Ньютон рос тщедушным, болезненным и склонным к мечтательности ребенком. Его привлекала поэзия и живопись, он, вдали от сверстников, мастерил бумажных змеев, изобретал ветряную мельницу, водяные часы, педальную повозку. Трудным было для Ньютона начало школьной жизни. Учился он плохо, был слабым мальчиком, и однажды одноклассники избили его до потери сознания. Переносить такое унизительное положение было для самолюбивого Исаака Ньютона невыносимо, и оставалось одно: выделиться успехами в учебе. Упорной работой он добился того, что занял первое место в классе.

    «Малыша» Наполеона недруги изображали на карикатурах тщедушным уродцем, горбуном. Михаил Гиголашвили в книге «Чертово колесо» пишет, как воспринял Наполеона его герой, посетивший музей восковых фигур: «В один из своих одиночных походов по городу Нугзар провел два часа в музее мадам Тюссо. Особенно поразил его Наполеон, тщедушный, со щербатым лицом и безвольными ручками — настоящая мокрая мышь. «Если такая тварь могла повелевать миром, неужели я не смогу выжить тут, найти себе место и кусок хлеба?» — Мысль не показалась неожиданной. И когда Нугзар в задумчивости перешел в следующую комнатку, где на оттоманках лежали за кальянами восковые тираны, он уже знал, что выжить сможет, и не только выжить, но и жить по-человечески — надо лишь захотеть».

    Наполеона дразнили «коротышкой». Однако рост его измерялся во французских футах, которые отличаются «по длине» от существующих английских. И если пересчитывать рост Наполеона из французских футов на наши меры длины, то получится цифра, приближенная к 169 см. А вот обидные 157 см, которые принято считать настоящим ростом Наполеона оказались ошибкой, допущенной англичанами, которые неправильно перевели французские футы в английские меры. Помимо того, Наполеон обладал непропорциональной фигурой – тщедушным телом и большой головой, которые зрительно уменьшали его рост. В дополнение ко всему, полководца всегда окружали достаточно высокие люди, на фоне которых он выглядел тщедушнее, чем было на самом деле.

    На эту тему широко известен такой старинный анекдот: Как-то раз на приеме в свою честь Наполеон никак не мог самостоятельно повесить на высокую вешалку свою знаменитую шляпу. «Ваше Величество, — обратился к нему один из генералов, — я выше вас, позвольте вам помочь». «Не выше, а длиннее, — ответил император, — а если будете грубить, я быстро лишу вас этого единственного преимущества». И наконец, существует версия, что прозвище «маленький капрал» было дано Наполеону как самому молодому генералу того времени, а вовсе не из-за его роста.

     Писатель Эдвард Радзинский  в книге «Александр II. Жизнь и смерть» воссоздал образ тщедушного Петра III. На портретах прадед Александра II, Петр III, изображен мощным во­ином в доспехах. На деле молитвенно обожавший армию император Петр III был слаб, тщедушен и… добр! Жалостливый император, всту­пив на престол, тотчас вернул из ссылки все жертвы прошлых перево­ротов — жертвы походов гвардии на дворец. Был устроен великолепный бал для вернувшихся из сибирских ссы­лок. Все эти вчерашние временщики, великие интриганы, любовники прежних императриц, погубившие друг друга, теперь танцевали вмес­те в тысячеметровом мраморном Белом зале Зимнего дворца. И один из возвращенных сказал новому императору: «Вы слишком добры, Ваше величество. Русские не понимают доброты, здесь надо править или кнутом, или топором, только тогда здесь все довольны». И другой возвращенный сказал Петру III то же: «Ваше Величество, доброта Вас погубит!»

      Но прадеда нашего героя погубила не доброта. Его погубило пренеб­режение к гвардии. Простодушный император жестоко заблуждался: он искренне верил в неограниченность русского самодержавия. И творил то, что хотел. Он мечтал послужить тому, кто был его кумиром и кумиром всей про­свещенной Европы — Фридриху Великому. В то время, как русская армия приготовилась добить прусского короля, он повелел немедля заключить с ним мир. И вскоре в гвардейских казармах поползли слухи: император решил покончить с русской гвардией, распустить ее и набрать новую гвардию на своей родине в Голштинии. Слухи, губительные для императора. Кто распускал эти слухи, вычислить было нетрудно. В это время Петр III и его жена Екатерина стали врагами… И прадед, и прабабка нашего героя уже плели заговор друг против друга. Он готовился отправить ее в монастырь, а она его — на тот свет. Но Екатерина оказалась куда способнее.

     В Зимнем дворце она тайно принимала любовника — гвардейца Григо­рия Орлова. У ее любовника было четверо братьев, и все — удалые храб­рецы и любимцы гвардии. Через постель Екатерина присоединила к за­говору всю гвардию. Маленькое тело прабабки Александра и великолепное тело красав­ца-гвардейца… Правда, чуть не подвела шутка ее яростной плоти — Екатерина забеременела. Петр узнал об этом через шпионов. И решил подстеречь роды — уличить жену в измене и заточить в монастырь… Но когда приблизились роды, Екатерина велела камердинеру поджечь его собственный дом. Ребячливый Петр обожал фейерверки и пожа­ры. И вместе со свитой тотчас укатил смотреть на любимое огненное зрелище… А в это время новорожденного, завернутого в бобровую шубу, уже вынесли из дворца. И когда Петр вернулся, истекавшая кровью железная маленькая женщина преспокойно встретила его… и даже угостила кофеем.

     Наконец наступил день третьего (на этот раз — утреннего) переворо­та, устроенного гвардией. Волею судьбы пришелся переворот на День ангела несчастного им­ператора. Екатерина жила тогда во дворце в Петергофе, а двор и император были в другом загородном дворце — в Ораниенбауме. Днем Петр от­правился в Петергоф навестить супругу по случаю своего праздника. Но в Петергофе Екатерины не оказалось. Ранним утром гвардеец Алексей Орлов, родной брат ее любовника Григория, примчал за Екатериной карету из Петербурга.

     Алексей Орлов — великан, ударом кулака убивавший быка, знаме­нитый дуэлянт и Дон-Жуан. Как сказал о нем современник: «Я не по­ручил бы ему ни жены, ни дочери, но я мог бы свершить с ним вели­кие дела». Алексей Орлов нашел Екатерину в постели. Гвардеец разбудил ее знаменитыми словами: «Пришла пора тебе царствовать, матушка». Но Екатерина колебалась. И тогда (как гласит легенда) Алексей Орлов «влил в ее матку великую решительность».

       И вот уже карета с удалым Алексеем Орловым на козлах мчит прабабку нашего героя в Петербург. В столице уже ждала ее все та же гвардия. И гвардия единодушно присягнула вчерашней немецкой принцессе. Детище Петра Великого — славная гвардия — радостно приготовилась свергнуть внука Петра Великого! И состоялся этот невиданный поход — совсем в стиле века, который именовался «галантным». На коне, в гвардейском мундире, в шляпе, украшенной дубовыми листьями, очаровательная Екатерина. Она возглавила марш императорской гвардии против императора всея Руси. Рядом с ней еще одна красотка в мундире — юная сподвижница Екатерины княгиня Дашкова.

      Несчастный прадед Александра тотчас потерялся. Вокруг немедля началось бесстыдное бегство придворных. Но знаменитый фельдмаршал Миних остался ему верен. Этот семидесятилетний вояка предложил отплыть в Кронштадт — в неприступную морскую крепость. В Кронштадте отсидеться, собрать верные войска и оттуда идти отвоевывать Петербург. Петр был в восторге. Он так же легко воодушевлялся, как и впадал в отчаяние… Снарядили галеру и маленькую яхту. На эти суда посадили остатки перепуганного двора — всех, кто еще не успел убежать. Дамы в роскошных платьях, кавалеры в парадных мундирах — все это общество, сверкающее драгоценными камнями и золотом, поплыло к крепости Кронштадт. Но великая прабабка нашего героя уже все предусмотрела — Кронштадт был захвачен ее сторонниками. И солдатня со стен крепости велит убираться прочь законному императору.

      И Петр тотчас теряет волю — рыдает. Старый фельдмаршал, объятый негодованием, стыдит его: «Неужели Ваше Величество не сумеет умереть, как император, перед своим войском! Если Вы, Ваше Величество, боитесь сабельного удара, возьмите в руки Распятие, и они не осмелятся вам навредить!» Но император не хотел умирать, он послушно сдался!

      Екатерина заточила супруга на очаровательной мызе Ропша. Она сохранила письма арестанта-императора из заточения. Впоследствии его правнук — наш герой прочтет их. В этих письмах император всея Руси «нижайше молит» разрешить ему справлять нужду без охраны. «Нижайше просит» разрешить прогулку… Свои письма к жене — прусской принцессе, узурпировавшей трон его предков, он униженно подписывает: «Ваш слуга Петр». Но Екатерина не отвечает — видно, ждет, когда тюремщики догадаются, чем следует закончить эту галантную революцию. И они догадались.

    Что произошло той ночью? Есть много версий. Вот одна из них, наиболее вероятная: «Алексей Орлов, родной брат любовника Екатерины, гигант с жестоким шрамом через всю щеку, два метра росту, поднес вчерашнему императору бокал с вином и ядом. Несчастный выпил, и пламя тотчас распространилось по его жилам. Все это возбудило в свергнутом Государе подозрение, и он отказался от следующего бокала. Но они употребили насилие, а он против них — оборону. В сей ужасной борьбе, чтобы заглушить его крики, они повергли его на землю и схватили его за горло. Но так как защищался он всеми силами, какие придает последнее отчаяние, а они избегали нанести ему раны… ведь надо было потом выставить для прощания его тело, они набросили ружейный ремень на шею императора. И Алексей Орлов обоими коленями встал ему на грудь и запер дыхание. И он испустил дух в руках их».

    В Петербурге объявили, что император «скончался от геморроидальной колики». В Европе фраза стала нарицательной. И впоследствии, когда Екатерина пригласила в Петербург Д’Аламбера, знаменитый французский энциклопедист отказался. И написал Вольтеру: «Я подвержен, к сожалению, геморрою, а в России эта болезнь, судя по всему, смертельна».

      И, как возмездие, сама Великая прабабка Александра будет умирать жалко… Удар настиг ее в туалете. С трудом слуги выволокли ее из уборной. Тело было тяжелое, а слуги постарели вместе с ней.