RSS Feed

Нахрапистость

26.11.2013 by petr8512

Нахрапистость – силы боится. Нахрапистость – с вежливостью не знакома.
Перед нахрапистыми скромность – прячь, смелость – демонстрируй.
Анатолий Лень

Взять мужчину нахрапом – значит, задействовать

все тонкости женской дипломатии.

Алексей Петков

        Нахрапистость как качество личности –  склонность действовать с наглой бесцеремонностью, неожиданно, незаметно, сочетая дерзость с насилием.

      В дневнике странника Якова Фетисова есть запись о том, как он собирал деньги на церковь в Петербурге. Однажды сошлись в трактире пятеро таких сборщиков. Трое выпили чаю с хлебом, а двое других заказали также и мяса, и вина. Оказалось, что люди подают им много охотнее, чем другим.  Задумался Яков: в чем причина такой удачливости? Ведь и он тоже не спал, не сидел, а день-деньской старался. Решил подсмотреть и обнаружил, что его собрат просит так настойчиво, что это похоже на вымогательство. Зайдет во двор, раз крикнет, посыплются копейки из окон, пора и честь знать, но нет. Сборщик снова кричит, и снова сыплется мелочь. Перенять этот метод скромный крестьянин Фетисов не смог. И что же? В Александро-Невской лавре вдруг сама подошла к нему дама, расспросила обо всем подробно и дала два золотых. «В этом я усмотрел Промысл Божий», – записал в свой дневник странник, получивший и деньги, и радость духовную. А что же другой сборщик? Вырывая милостыню нахрапом, он был подобен ребенку, который накануне именин ищет и находит подарок. Другого все равно не купят, а вот радости принятия дара он себя лишил.

     Нахрапистость – это гремучая смесь бескультурья и безнравственности с напористостью. И вот на белый свет выходит причудливая личность: на первый взгляд смелая и дерзкая, но при внимательном рассмотрении – глупая, аморальная и хамоватая за счет  произрастания на почве безнаказанности и вседозволенности.

     Нахрапистость – накатанная дорога к невежеству и деградации.   Излюбленные ее методы – наглый набег, взять нахрапом – наскочить, вырвать да и бежать.  Где уж тут думать о совести, стыде, чести и достоинстве? Нахрапистостью пытаются нивелировать свою глупость. Обычная реакция людей на нахрапистость – негодование и возмущение.

     Перевоспитывать нахрапистость – только озлобить. Анатолий Лень пишет: «Сложившееся мнение, что нахрапистым легче выживать – ошибочно. Нахрапистость, как и ложь, может быть выгодной лишь первое время… Со временем она разрушает человека изнутри. Нахрапистость может быть иногда выгодна лишь глупым, незнающим психологию, не обладающим механизмом не позволяющим садится себе на шею…»

    Александр Бушков  в книге «Екатерина II. Алмазная Золушка» приводит пример неожиданного восхождения в фавориты  императрицы нахрапистого гусарского майора, серба по происхождению, Семена Зорича.  В первую турецкую войну турки его на поле боя окружили и едва не убили, и он, видя, что всех не перерубишь ввиду многолюдства, а его самого вот‑вот искрошат в капусту, крикнул, показывая себе на грудь: — Я — капудан‑паша! То есть, переводя на турецкие чины, полный генерал. Это его и спасло: в любой армии мира к генералам, даже неприятельским, относятся с почтением. Турки его взяли в плен, привезли в Стамбул и доложили султану: мол, захватили полного генерала, удалец, как ни верти, столько наших порубал… Зорич и в самом деле воевал храбро. Султан, посмотрев на пленника — точно, бравый! — пригласил его к себе на службу, но Зорич гордо отказался. Когда разменивали пленных, султан в письме к Екатерине со всей восточной цветистостью поздравил государыню от себя лично за то, что у нее есть такие верные вояки, как генерал Зорич: как ни стращали, а на турецкую службу не пошел и веру переменить отказался.

    Екатерина удивилась: какой такой генерал Зорич? Вроде бы не слышала… Разобраться! Ей вскоре донесли, что в списках имеется, точно, майор Зорич, каковой и в самом деле сидит в плену у басурман — а генерала  Зорича в армии отродясь не бывало… Когда Зорич вернулся из плена, Екатерина захотела на него посмотреть впечатление были самые положительные: гусар, красавец, усы вразлет… Она, конечно, поинтересовалась, отчего это майор дерзнул себя именовать генералом. Зорич простодушно ответил: — Да ведь зарезать собирались, нехристи…

      И тут же, спохватившись, продолжил: — А еще — чтобы и далее иметь честь служить вашему величеству… Екатерина присмотрелась… Еще присмотрелась… И, приняв решение, сказала: — Ну, коли уж турецкий султан вас хвалит как храброго генерала, будьте генералом… И стал Зорич генералом — второй любовник‑иностранец (и единственный фаворит из иностранцев за все время царствования Екатерины). Малый, судя по отзывам, был недалекий, но неплохой. Кто‑то его назвал «добрейшим из смертных», а сама Екатерина дала такую характеристику: «Любил доброе, но делал худое, был храбр в деле с неприятелем, но лично был трус».

      Екатерина ему подарила не просто имение, а целый город Шклов — после того, как дала почетную отставку, видя, что и этот умом не блещет. В Шклове Зорич жил со всей возможной роскошью, завел такую карточную игру, какую, по отзывам современников, ни раньше, ни потом не видели. В конце концов, проиграть все вчистую — и бриллианты на 200 000 рублей, и два миллиона денег, и земли. Умер совершенно разоренным (что любопытно, в день смерти Екатерины, хотя и тремя годами позже). Но одно полезное дело он все же совершил: основал в своем Шклове кадетский корпус на двести воспитанников, которых обучал и содержал на свои средства. После его разорения этот корпус был переведен в Петербург и преобразован в военную гимназию.

     Ярким представителем нахрапистости был Н.С. Хрущев. Его импульсивный, волюнтаристский, напористый ум, сочетаясь с хитростью, подлостью и беспринципностью, выдал во «всей красе» образчик нахрапистости. Вспоминает албанский политический деятель Энвер Ходжа: «Шла подготовка к ХХ съезду партии. Хрущев нахраписто рвался к власти. Он пытался изобразить из себя этакого простецкого мужичка-руководителя, «народного» представителя и вождя, который не боится реакционеров и врагов Советского Союза».

    Сергей Кравченко в книге «Кривая империя» пишет: «Никита Сергеевич Хрущев, нахрапистый, хитроватый малый, которого Сталин держал за придурка, прошел полный курс нашего партийного образования. Побывал руководителем регионов и парторганизаций, в том числе и самой главной – московской. По долгу службы утверждал смертные приговоры – расстрельные списки перед войной и после войны. В войну Никита тоже не гопак танцевал. Был он Членом Военного Совета – представителем Ставки Верховного главнокомандования. То есть, на фронте не парился, а наезжал туда, чтобы донести до растерянного фронтового командования всевышнюю волю. Ну, и обратно привезти, чего на этом фронте не так. Исхитрившись ухватить власть после Сталина, Никита правильно расстрелял Берию, запугал этим соседей по Политбюро, стал тихо подталкивать их к инфарктам. Но тут он не доработал, понадеялся на авось. А нужно было косить всех старых, сажать всех новых. Пока испуг не рассеялся, управление шло успешно. К тому же, работали колоссальные запасы потенциальной и кинетической энергии, оставленные великим Сталиным. Как раз вышла на практический результат космическая программа, запущенная исключительно вдогонку за гитлеровскими “Фау” с целью быстрой доставки за океан ядерных гостинцев. Атомно-водородная бомба успешно была освоена … еще при Сталине, теперь оставалось только производство расширять…  Сам Никита ничего нового, конструктивного, разумного в государственное строительство не внес. Он его только расшатал, растопил своими дурацкими “оттепелями”. Обманул, разнежил, расстроил народ, сманил с пути истинного видением коммунистического обжорства, и опять поставил на грань голода…»