RSS Feed

Неистовство

05.11.2013 by petr8512

Живи неистово, но не теряй головы.

Чжаи Чао.

Любовь — неистовое влечение к тому, что убегает от нас.

Мишель де Монтень

Не знаю почему, но вид человека, который спит, когда я уже встал, приводит меня в неистовство.

Джером К. Джером, “Трое в лодке, не считая собаки”

       Неистовство как качество личности –  склонность периодически необузданно и бурно выражать свои чувства, эмоции, находиться в крайне возбужденном душевном состоянии; проявлять безудержное буйство, разнузданную жестокость.

        Бабушка читает внучку на ночь сказочку: – Летит, значит, Змей Горыныч по синему небу, и так неистово кричит… – Бабушка бабушка, а как это – «неистово»? – Эге-гей, … твою мать…

    Неистовство – это жуткая аллергическая реакция на поведение других. Неистовство находится в одной цепочке с такими эмоциями как раздражение, гнев, ярость, бешенство. Место неистовства – между яростью и бешенством. Качеством личности оно становится, когда на взрослого человека с завидной периодичностью внезапно обрушивается чрезвычайно сильное раздражение. В сравнении с обычным раздражением  неистовство сравнимо, как речная волна сопоставима с мощным цунами.

      Неистовство – сестра стадности, оно часто является следствием внушения политически-фантазирующих ораторов, религиозного экстаза.  Человек в неистовой толпе может дойти до судорог, танцев и «речи на разных языках». Так же, как к паникерству и реакциям истерического свойства, к неистовству гораздо больше предрасположены дети, женщины и слабоумные, чем зрелые, взрослые мужчины.

    Неистовство – измененное состояние сознания. Еще во времена античности вопросом о сути неистовства задавался Платон, вложивший в уста Сократа в «Федре» изречение: «Третий вид одержимости и неистовства – от Муз, он охватывает нежную и непорочную душу, пробуждает ее, заставляет выражать вакхический восторг в песнопениях и других видах творчества и, украшая несчетное множество деяний предков, воспитывает потомков. Кто же без неистовства, посланного Музами подходит к порогу творчества в уверенности, что благодаря одному лишь искусству станет изрядным поэтом, тот еще далек от совершенства: творения здравомыслящих затмится творениями неистовых».

    Неистовство – это способ запугать чужое мнение. Эгоистичный ум не желает слушать чужое мнение и воспринимает иную точку зрения, как оскорбление. Запускается цепная реакция, протекающая от легкого раздражения и мгновенно перерастающая, минуя гнев и ярость, в неистовство – безудержное буйство. Неистовый не умеет спокойно вести беседу, дискуссировать и спорить. Малейшие покушения на его чувство собственной значимости вызывают протестную реакцию в форме неистовства. Неистовый как бы хочет своим видом отпугнуть чужую правду или кривду, он надеется, что все замолчат, испугавшись его устрашающего поведения.

     Характер неистовства зависит от ее носителя. Неистовый ученый, неистовый борец за свободу, неистовый правитель, заботящийся о процветании своего государства – всё это положительные персонажи истории. Злоба, ненависть и зависть в купе с неистовством – адская смесь качеств, которая может  воплотиться в жуткого монстра, жестокого маньяка, убийцу – изувера.

     Вся жизнь Петра Великого – проявление неистовства в созидании государства. Недаром поэт сказал о нем: «Россию поднял на дыбы!»  Петр неистово учился сам и требовал этого от других. Именно при нем берет свое начало российская судебная медицина. По свидетельству некоторых историков, царь любил сам присутствовать при вскрытиях. И свиту заставлял. Однажды на уроке анатомии в Голландии он услышал, что кто-то из его верноподданных не выдержал зрелища и его стошнило. Пришедший в неистовство Петр заставил всех своих приближенных кусать труп, чтобы избавиться от чистоплюйства и брезгливости.

      Петр в неистовстве неоднократно бил палкой за воровство из казны своего ближайшего сподвижника  Меншикова. Как-то Петр решил проверить караулы. Дело в том, что зимой на Неве ставились рогатки, чтобы после наступления темноты не пропускать никого ни в город, ни из города. Подъехал он к одному часовому, прикинулся подгулявшим купцом и попросил пропустить его, предлагая за пропуск деньги. Часовой отказывался пропускать его, хотя Петр дошел уже до 10 рублей, суммы по тем временам очень значительной. Часовой же, видя такое упорство, пригрозил, что будет вынужден застрелить его. Петр уехал и направился к другому часовому. Тот же пропустил Петра за 2 рубля. Петр пришел в неистовство. На следующий день был объявлен приказ по полку: продажного часового повесить, а полученные им рубли просверлить и подвесить ему на шею. Добросовестного же часового произвести в капралы и пожаловать его десятью рублями.

      Петр первый веселость, практическую сноровку сочетал в своем характере со стихийными порывами в проявлении и ласки и неистовства. Совладать с царем в его приступах неистовства могла лишь его жена Екатерина Алексеевна, которая лаской умела успокоить периодически возникающие у Петра приступы сильнейшей головной боли. Звук ее голоса успокаивал царя, Екатерина укладывала голову мужа, лаская, себе на грудь, и Петр 1 засыпал. Екатерина часами сидела неподвижно, после чего Петр Первый просыпался абсолютно бодрым и свежим.

    Можно только догадываться, как честолюбивого Петра раздражали шведы, нанесшие ему тяжелое поражение под Нарвой. Поэтому к Полтавской битве он подошел в крайне возбужденном душевном состоянии. Ставки были необычайно высоки. Перед началом Полтавского сражения Петр I сказал солдатам и офицерам, приготовившимся к бою: «Воины! Вот пришел час, который должен решить судьбу Отечества. Итак, не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за православную нашу церковь. Не должна вас также смущать слава неприятеля, будто бы непобедимого, которую ложь вы сами победами своими над ним неоднократно доказали, имейте в сражении перед очами вашими правду и Бога, поборяющего по вас. На того единого, яко всесильного во бранях уповайте, а о Петре ведайте, что ему жизнь его недорога, только бы жила Россия, благочестие, слава и благосостояние ваше».

      Вот как рисует Полтавское сражение С. А. Чистякова: «27 июня, в день битвы, шведы до света бросились на русскую конницу с яростью и овладели двумя еще недоконченными редутами, причем Ренне был ранен и начальство передал Боуру; но при этом шесть батальонов шведской пехоты и несколько десятков эскадронов были отрезаны от главной армии и должны были уйти в лес. Между тем русские также напали на шведское войско, еще при самом начале отрезанное от главной армии; здесь шведы были вполне разбиты; Шлиппенбах и Розен попали в плен. Пользуясь смятением, русская пехота вышла из ретраншемента и стала в боевой порядок; часть кавалерии с правого крыла была проведена за пехотой и поставлена на левое крыло. Русские решились атаковать всю шведскую армию, но шведы предупредили их и с своим обыкновенным пылом ринулись на русских.

     Два часа кипел отчаянный бой. Петр был везде, где было опасно; одна пуля прострелила его шляпу, вторая попала в крест на его груди, третья осталась в арчаке седла, полы кафтана были изодраны, но царь остался невредим. Карла с больною, раненою ногою в коляске возили между рядами солдат, но вдруг пушечное ядро ударило в коляску, и Карл очутился на земле. Солдаты увидели падение Карла, подумали, что он убит; весть об этом, как электрическая искра, пробежала по полкам, и ужас овладел и без того колеблющимися солдатами.

       Карл приказал посадить себя на скрещенные пики, и тут его глазам представилась печальная картина общего замешательства; в отчаянии он воскликнул: – Шведы, шведы, стойте! Но шведы бежали и не обращали внимания на голос своего короля. Прискакал Реншельд и торопливо крикнул: – Ваше Величество, наша пехота потеряна! Товарищи, спасайте короля! С этими словами он опять бросился к своему войску и старался восстановить порядок, но попал в плен, и тогда бегство сделалось общим.

   Битва была яростная, отчаянная, но она не продолжалась больше двух часов. Шведы бежали так скоро и безостановочно, что ни разу не остановились и ни разу не пытались сопротивляться; русские гнались за ними и поражали бегущих штыками и шпагами, брали в плен. Шведских тел на поле сражения насчитали у редутов до 9234 человек, а по полю и по лесам было еще множество. Русские войска не все вступали в битву, только передняя линия принимала участие, а вторая вовсе не трогалась с места.

      По окончании битвы к Петру со всех сторон съезжались русские генералы и офицеры; радостный царь перед каждым из них преклонял свой меч, обагренный кровью, и поздравлял их с победой. К нему в это время привели шведских пленных – принца Вюртембергского и Шлиппенбаха, Такельберга и Гамальтона. Петр принял их очень ласково, обещал быть к ним милостив, приказал не отнимать у них шпаг и отвести их в русские укрепления. Когда же приехал Меншиков, Петр встретил его с истинно дружеским чувством: он обнял его, целовал нежно в голову и перед всеми выставил заслуги его в этот день.

       Все войско выстроилось и приветствовало Петра; перед фронтом поставили походную церковь и несколько шатров и принесли благодарность Богу – подателю побед. Затем Петр побывал у раненых, благодарил за службу и обещал всех наградить, распорядившись, чтобы раны их были перевязаны и чтобы все было сделано для облегчения их страданий.

    Во втором часу был готов обед; все собрались в палатки: радостный Петр не питал никакой досады к своим недавним врагам; он пригласил к своему обеду всех пленных генералов. Петр с улыбкою обратился к ним и сказал: – Вчера брат мой, Карл, просил вас на обед в свои шатры, но так как ему не удалось сдержать своего королевского слова, то я считаю своим долгом выполнить его обещание сегодня и прошу вас отобедать с нами.

      Петр был очень ласков к фельдмаршалу Реншельду, хвалил его за храбрость, подарил ему свою шпагу. Во время обеда привели министра Пипера; когда он заметил общее бегство войска, он сначала следовал за королем, но в сумятице потерял его, и сам, не зная куда бежать, приехал прямо в Полтаву и отдался в плен; вместе с ним отдались и два королевских секретаря. Его вместе с товарищами Петр посадил также за свой стол и угощал за обедом, и каждому сам подносил рюмку своей любимой водки. Во время тостов была беспрерывная пушечная стрельба. Потом, налив бокал вина, поднял его и, обратясь к своим знатным пленникам, сказал: – Пью за здоровье моих учителей в военном искусстве!»