RSS Feed

Самообольщение (Самообольщеннность)

24.12.2013 by petr8512

В гордости человеческой, которая есть самообольщение, диавол находит для себя

удобное пристанище, и присоединяет свое обольщение к самообольщению человеческому.

Игнатий Брянчанинов

С годами у мужчин искусство обольщения переходит в искусство самообольщения.

Алексей Грачев

    Самообольщение (Самообольщенность) как качество личности – способность обольстить самого себя, восхищаться собственной личностью, проникнуться необоснованной уверенностью в том, что всё хорошо, увлечься приятными, но ложными мечтами.

     Самообольщение – это когда ставишь себе жирный плюс, а жизнь выносит вердикт, что ты уже жирный минус. В самообольщении человек предается приятным, лестным помыслам о себе и, занимаясь самообманом, вводит в заблуждение свой хаотичный ум. Самообольщение – это шоры на глазах, это гремучая смесь самомнения, самодовольства и самолюбования.

     Завышенные, в части наличия добродетелей, представления о себе распространяется на всё, с чем самообольщённый человек себя отождествляет. В пору кричать: «Всё пропало!», а он безмятежно твердит: «Всё хорошо», как в известной песне о прекрасной маркизе:

Всё хорошо, прекрасная маркиза
Дела идут и жизнь легка
Ни одного, печального сюрприза
За исключеньем пустяка

Вскоре выясняется истинная картина:

Узнал ваш муж, прекрасная маркиза
Что разорил себя и вас
Не вынес он, подобного сюрприза
И застрелился в тот же час

Упавши мёртвым у печи он опрокинул две свечи
Попали свечи на ковёр и запылал он как костёр
Погода ветреной была ваш замок выгорел дотла
Огонь усадьбу всю спалил, а с ней конюшню охватил
Конюшня запертой была, а в ней кобыла умерла

А в остальном, прекрасная маркиза
Всё хорошо, всё хорошо

    Самообольщение – это одна огромная идеализация самого себя. Самообольщение – это безудержный оптимизм, замешанный на идеализации самого себя. Данное качество личности порочно уже в силу того, что оно приводит в беспокойство обучающие силы Вселенной. Дочь гордыни – самообольщение постоянно создает вокруг себя опасную чрезмерность и избыточность. Поэтому равновесные силы Мироздания стремятся вернуть самообольщенного человека в равновесное состояние.

     Например, человек возомнил себя Шумахером и начал бузить на дорогах. На лицо идеализация своих способностей, как водителя. Равновесные силы заставят его либо «побеседовать» с ДПС,  либо «поцеловать» столб и отправиться на больничную койку, либо, если он не хочет учиться, отправиться в мир иной, где уже нет машин.    

     Зачастую люди самообольщаются, то есть идеализируют свои физические возможности. В итоге получается, как в «Песне бегуна на короткую дистанцию» Владимира Высоцкого:

Воля волей, если сил невпроворот,
А я увлекся.
Я на десять тыщ рванул, как на пятьсот,
И спекся.
Подвела меня (ведь я предупреждал)
Дыхалка.
Пробежал всего два круга и упал,
А жалко.   

      Самообольщение внушает себе: «Есть еще порох в пороховницах», «Старый конь борозды не портит». На замечания, что и глубоко не вспашет, самообольщение не реагирует.  Примеров самообольщенности своими физическими  возможностями – великое множество. Шестидесятилетний мужик меняет одну пятидесятилетнюю жену на две двадцатипятилетних любовницы. В аптеках мегаполиса все продавщицы, отпускающие  «Виагру», знают его по имени и с удивлением здороваются. Проходит пару месяцев и до них докатывается слух о том, что погиб бедняга на любовном фронте смертью храбрых. Не выдержало сердце перегрузок.

       Самообольщение в любви – это зачастую пребывание в иллюзии, что все в тебя поголовно влюблены. У великого Гете есть на этот счет прекрасное стихотворение: 

Качнулся легкий тюль в окне

Моей соседки вдруг…

Она сейчас глядит ко мне,

Полна душевных мук. 

 

Ей хочется узнать – мой гнев,

Что ревностью зажжен,

Погас ли в сердце, охладев,

Иль все пылает он? 

 

Но нет, любовною мечтой

Был мой обманут взор:

То просто ветер озорной

Играет тканью штор.

        Антон Павлович Чехов описывает крайне интересный случай встречи самообольщения с реалиями жизни: «Один умный, всеми уважаемый участковый пристав имел одну дурную привычку, а именно: сидя в компании, он любил кичиться своими дарованиями, которых, надо отдать ему полную справедливость, было у него очень много. Он кичился своим умом, энергией, силой, образом мыслей и проч.

— Я силён! — говорил он.— Хочу — подкову сломаю, хочу — человека с кашей съем… Могу и Карфаген разрушить и гордиевы узлы мечом рассекать. Вот какой я! Он кичился, и все ему удивлялись. К несчастью, пристав не кончил нигде курса и не читал прописей; он не знал, что самообольщение и гордость суть пороки, недостойные благородной души. Но случай вразумил его. Однажды зашёл он к своему другу, старику брандмейстеру, и, увидев там многочисленное общество, начал кичиться. Выпив же три рюмки водки, он выпучил глаза и сказал: — Глядите, ничтожные! Глядите и разумейте! Солнце, которое вот на небеси с прочими светилами и облаками! Оно идёт с востока на запад, и никто не может изменить его путь! Я же могу! Могу!

       Старик брандмейстер подал ему четвёртую рюмку и заметил дружески: — Верю-с! Для человеческого ума нет ничего невозможного. Сей ум всё превзошёл. Может он и подковы ломать, и каланчу до неба выстроить, и с мёртвого взятку взять… всё может! Но, Пётр Евтропыч, смею вам присовокупить, есть одно, чего не может побороть не только ум человеческий, но даже и ваша сила. — Что же это такое? — презрительно усмехнулся самообольщённый. — Вы можете всё пересилить, но не можете пересилить самого себя. Да-с! «Гноти се автон»,— говорили древние… Познай самого себя… А вы себя ни познать, ни пересилить не можете. Против своей природы не пойдёшь. Да-с! — Нет, пойду! И себя пересилю! — Ой, не пересилите! Верьте старику, не пересилите! Поднялся спор. Кончилось тем, что старик брандмейстер повёл гордеца в мелочную лавочку и сказал: — Сейчас я вам докажу-с… У этого вот лавочника в этой шкатулке лежит десятирублёвка. Если вы можете пересилить себя, то не берите этих денег…

— И не возьму! Пересилю! Гордец скрестил на груди руки и при общем внимании стал себя пересиливать. Долго он боролся и страдал. Полчаса пучил он глаза, багровел и сжимал кулаки, но под конец не вынес, машинально протянул к шкатулке руку, вытащил десятирублёвку и судорожно сунул её к себе в карман. — Да! — сказал он.— Теперь понимаю! И с тех пор он уж никогда не кичился своей силой».