RSS Feed

Воодушевление

25.06.2013 by petr8512

 Ничто так не воодушевляет, как сознание собственного безнадежного положения

 Альбер Камю                       

         Воодушевление как качество личности – способность длительно находиться в состоянии горячей увлеченности чем-нибудь, испытывать продолжительный душевный подъем, действовать на пределе чувств.

        Воодушевление – производная взбудораженных чувств и ярко проявленных качеств личности. Когда его «Байконуром» служит чувство собственного достоинства и потребности проявления положительных качеств личности, оно, несомненно, является добродетелью. Когда же причиной воодушевленного состояния человека становятся воспламененная ненависть, жгучая злоба, беспощадная месть или черная зависть, воодушевление превращается в удобный инструмент реализации зла.

       Вызвать проявление этого качества можно множеством способов: личным примером, воодушевленной речью, новыми привлекательными идеями, обещаниями каких-то благ в будущем, желанием спасти или помочь человеку, одобрением, наградой, преимуществами перемен, опасной обстановкой, безнадежной ситуацией или постановкой перед собой желанной, своей, а не чужой, цели. Воодушевленный – это человек окрыленный, действующий на пределе чувств и на ярком проявлении своих качеств личности. Он не впадает в эйфорию, связанную с эмоциональной перегрузкой, чужд экзальтации или транса, он просто длительно находится в состоянии душевного подъема и даже не допускает мысли о депрессии, унынии и отчаянии.   

        Как лайка приносит хозяину максимальную пользу в упряжке, так и воодушевление представляет собой синергетический эффект от «упряжки» чувств и качеств, когда один плюс один может дать сумму в семь, десять или пятнадцать. В бою можно воодушевленно сражаться, опираясь на мужество, стойкость, смелость, отвагу и самообладание, а можно и воодушевленно бежать под воздействием своей трусости, паникерства, шкурничества, робости, чувства самосохранения, пораженчества и неуверенности в себе. Воодушевление может быть производной веры, чести, чувства патриотизма и солидарности, чувства локтя и морального чувства долга.

        У воодушевленного человека есть второе и третье, и десятое дыхание, резервные возможности его организма вызывают оторопь у медиков.  «Буйство глаз и половодье чувств» в сочетании с мотивацией человека и его проявленными качествами, так переполняют организм адреналином, что ему никто не страшен и любое дело становится по плечу. Как-то в 2006 году в Квебеке (провинция Канады) Лидии Ангиоу довелось бороться с огромным полярным медведем, когда тот подошел к месту, где ее сын с другими мальчишками играл в хоккей. Она схватила медведя и боролась с ним до тех пор, пока не пришла подмога. В этой неравной схватке Лидия отделалась несколькими ранениями, в то время как само животное было просто в нокауте. Однако соседу пришлось выстрелить в него целых четыре раза, после чего медведь все же умер. В 1982 году в штате Джорджия Анджела Кавалло умудрилась поднять Chevrolet Impala, когда тот упал на ее сына Тони. Автомобиль сорвался с домкрата и придавил чинившего его Тони. Мать в секунду подняла машину и держала до тех пор, пока соседи не вытащили сына.

        Примером воодушевленного поведения служит документальная запись впечатлений иеромонаха А.Кожевникова, находившегося на геройски сражавшемся и погибшем крейсере “Рюрик” во время знаменитого боя у Цусимы в период русско-японской войны 1904-1905гг.  “Я наполнил карманы подрясника бинтами, стал ходить по верхней и батарейной палубам, чтобы делать перевязки. Матросы бились самоотверженно, получившие раны снова рвались в бой. На верхней палубе я увидел матроса с ногой, едва державшейся на жилах. Хотел перевязать его, но он воспротивился: “Идите, отец, дальше, там и без меня много раненых, а я обойдусь! ” С этими словами он вынул матросский нож и отрезал себе ногу. В то время поступок его не показался мне страшным, и я, почти не обратив на него внимания, пошел дальше. Снова проходя это же место, я увидел того же матроса: подпирая себя какой-то палкой, он наводил пушку в неприятеля. Дав по врагу выстрел, он сам упал как подкошенный…”.

    В.С. Пикуль в романе “Крейсер” рассказывает о дальнейшем ходе боя: “Смерть уродовала всех подряд, не разбирая чинов и титулов. Людей разрывало в куски, они сгорали заживо в нижних отсеках, обваривались паром и кипятком, но сила духа оставалась прежней – победоносной. Капитан 1-го ранга Николай Дмитриевич Дабич держался молодецки. Пучки острых осколков врезались под “гриб” боевой рубки, два осколка поразили командира – в бок и в голову. Его утащили вниз, едва живого… Минут через двадцать сигнальщики замечают: – Бежит как настеганный… Носа не видать! Дабич с головой, замотанный бинтами, взбежал на мостик: – Ну, слава богу, я снова на месте… Вторично взрывом подле него убило пять человек, и его вторично отнесли в каюту – замертво… Не прошло и получаса, как – глянь! Дабич ползет по трапу на мостик – на четвереньках, как собака…” Семнадцать ранений получил в этом бою Дабич, но остался жив. Позже он дал интервью журналистам: “Вы не можете представить, как во время боя притупляются нервы. Сама природа, кажется, заботится о том, чтобы все это человек перенес. Смотришь на палубу: валяются руки, ноги, черепа без глаз, без покровов, словно в анатомическом театре, и проходишь мимо почти равнодушно, потому что весь горишь единым желанием – победы!”.

       Воодушевление возникает либо под воздействием внутренних импульсов (духовные чувства и качества личности), либо внешних факторов, воздействующих на качественные составляющие личности: чувства и черты характера. Внешние обстоятельства (воодушевленная речь, личный пример командира) становятся мощной мотивацией для проявления воодушевления. Далеко не каждый готов действовать в критической ситуации с позитивным воодушевлением, опираясь только на внутренние духовные ресурсы, многие нуждаются во внешнем побуждающем воздействии.

         Для солдата основным источником воодушевления служит личный пример командира. Непревзойденным мастером воодушевления солдат был А. В. Суворов. А.И.Красницкий пишет: “Это было под Гольнау. Русские ударили на неприятеля сперва очень стремительно. Однако пруссаки – народ стойкий. Они не только выдержали натиск русских и отбили его, но даже обратили в беспорядочное бегство русских гусар и конногренадер… Сражение казалось проигранным, когда перед бегущими явился Суворов. – Стой! Куда это вы? – закричал он, – Не видите разве: я с вами! Слова очень простые. Скажи их кто-либо другой, солдаты не обратили бы на них внимания, но тут говорил Суворов!  Беглецы остановились. – Стой! Равняйся! Налево кругом! Марш! – скомандовал Александр Васильевич. И по его команде эти бежавшие с поля битвы люди стали как вкопанные, построились, словно на параде, повернулись и что львы кинулись на врагов… Это нападение было столь неожиданно, что пруссаки смешались и бежали с поля битвы… Два батальона прусской пехоты, фуражиры и пушки были трофеями этой победы…” “Как шел Суворов, видно из того, что всего на пятые сутки он был уже в двенадцати верстах от гетмана, совершив в это время переход в двести верст с лишком… – Где гетман? – спрашивал он у захваченных “языков”. – В Столовичах! – говорили все они. Больше он ничем не интересовался. Зато его офицеры подробно расспрашивали пленных о количестве неприятеля. Суворов же, бегая по рядам своих отдыхавших солдат, кричал им: – Чудо-богатыри! Отдыхайте! Ложись, где стоишь… Через два часа большая радость будет, пойдем бить Огинского… У него наши в плену. Постоим за своих! Не отдадим их врагу! Мы – русские: с нами Бог! – Ваше превосходительство, осведомлены ли вы в том, что у гетмана четыре тысячи людей с лишком налицо да еще артиллерия… – Только и всего? – представляется удивленным Александр Васильевич. – Я думал – больше, а тут и по пяти на брата не придется… Слышите, молодцы, – обращается он к солдатам, – всего только по пятку, а мы бы и с десятком каждый за милую душу управились… Одно “ура” – враг уже наполовину побежден, а там бей, коли, руби, не давай опомниться! Гони – доканчивай! Из пятка двое убегут, трое насядут. Одного заколи, другого застрели, третьему штыком карачун, а если четвертый вернется – прикладом его. Вот и все: победа – слава! По рядам солдат, словно искра электрическая пробегает. Они забывают, что у них только одно ружье, но с этим ружьем – это они ясно слышат – у них есть четыре способа бороться с неприятелем, а что касается русского “ура”, так разве не видали они, как враги показывали тыл, едва только заслышав его…”

        П.Н. Краснов в  книге “Душа армии. Очерки по военной психологии” ярко рисует, как поведение командира вызывает воодушевление солдат: «”Скобелев, зная свое влияние на солдат, смотрел на себя, как на последний резерв, который, во время двинутый, должен решить бой в нашу пользу. 30-го августа 1877-го года, во время атаки Плевненских укреплений, батальоны, двинувшиеся с 3-го гребня Зелёных Гор на турецкие редуты, несмотря на поддержку Ревельским полком, остановились в 400-500 шагах от неприятеля. Генерал Скобелев приказал находившимся у него в резерве Либавскому полку и 11-му и 12-му стрелковым батальонам поддержать атаку. Эти пять батальонов подтолкнули боевую линию вперед. Но это движение, сначала довольно энергичное и быстрое, пошло затем “все медленнее”. Успех боя, – пишет об этом моменте генерал Куропаткин, – окончательно заколебался. Тогда генерал Скобелев решил бросить на весы военного счастья единственный оставшийся в его распоряжении резерв, самого себя. Неподвижно, не спуская глаз с редутов, стоял он верхом, спустившись с третьего гребня на половине ската до ручья, окруженный штабом, с конвоем и значком. Дав шпоры коню, генерал Скобелев быстро доскакал до оврага, спустился, или вернее, скатился к ручью и начал подниматься на противоположный скат, к редуту 1. Появление генерала было замечено даже в те минуты, – настолько Скобелев был уже популярен между войсками. Отступавшие возвращались, лежавшие вставали и шли за ним, на смерть. Его громкое: “Вперед, ребята”, придавало новые силы. Турки, занимавшие ложементы перед редутом 1, не выдержали, оставили их и бегом отступили в редуты и траншею между ними. Вид отступающих от ложементов турок одушевил еще более наших. “Ура”, подхваченное тысячами грудей, грозно понеслось по линии. Скользя, падая, вновь поднимаясь, теряя сотни убитыми и ранеными, запыхавшиеся, охрипшие от крика, наши войска за Скобелевым все лезли и лезли вперед. Двигались нестройными, но дружными кучками различных частей и одиночными людьми. Огонь турок точно ослабел, или действие его, за захватившею всех решимостью дойти до турок и все возраставшею уверенностью в успехе, стало менее заметным. Казалось, в рядах турок замечалось колебание. Еще несколько тяжелых мгновений, и наши передовые ворвались с остервенением в траншею и затем в 4 часа 25 минут пополудни, в редут № I…”