RSS Feed

Непререкаемость

Просмотров: 48

18.02.2017 by petr8512

 Всякий, кто не только имеет «мнения», но и высказывает их в тоне

непререкаемой убежденности, не так-то легко теряет авторитет,

сколько бы раз он ни попадал пальцем в небо.

Ханна Арендт          

Приговор вкуса обладает своеобразной непререкаемостью.

Ханс Георг Гадамер

          Недоказуемые истины – самые непререкаемые!

Леонид С. Сухоруков           

Опыт жизни непререкаемый авторитет.

М. И. Калинин

                             

    Непререкаемость  как качество личности – способность говорить таким тоном, или так излагать свои мысли, чтобы не допускать никаких возражений, сомнений в их бесспорности и несомненности; быть для людей общепризнанным авторитетом.

      Непререкаемый тон  – это когда и в голову не приходит спорить. Всё непреложно, бесспорно и несомненно.  Как в фильме «Место встречи изменить нельзя», когда герой Высоцкого следователь Жеглов говорит: – А теперь Горбатый! Я сказал – Горбатый!

      Слово непререкаемого – закон.

     Жена говорит непререкаемым тоном мужу: – Пора поливать сад. – Но ведь такой дождь льёт, как из ведра,- робко возражает муж. – Ну и что? Надень плащ!

     Анекдот в тему: Молодая жена говорит мужу на улице непререкаемым тоном: – Если мы сейчас не зайдем в этот ювелирный магазин – я буду громко называть тебя папой.

    Урал летит по времени на два часа впереди Москвы. Женщина берёт билеты до Москвы и обратно. Кассир ей сообщает время прилетов и отлётов. Причем, время местное (местное Московское и местное Уральское). Методом элементарного вычитания блондинка уяснила, что в Москву лететь 30 минут, а обратно – 4,5 часа. Спрашивает кассира: – Почему назад так долго?
Кассир объясняет про разницу во времени, но довольно сумбурно, тоже, знаете ли, не оратор. Блондинка слушает, истово кивает и снова: – А назад-то почему так долго? Новый виток объяснений, после чего следует тот же вопрос…

   Кончилось тем, что не выдержал следующий очередник – пузатый мужичок. Он сделал небольшой шаг вперед и размашисто двинул пузом. Женщину слегка отнесло от кассы, и вслед ей мужик выдал непререкаемым тоном: – Обратно против ветра летим!
Самое интересное, что женщина молча и с думой на лице двинулась к выходу. И вышла.

       Непререкаемый тон хорошо подходит только тому, кто пользуется непререкаемым авторитетом. Взять, к примеру, Конфуция. Легендарный великий Учитель – непререкаемый авторитет для китайской философии.

       Радханахт Свами в «Гималайском паломничестве» пишет: «Особенно меня поразило, с какой любовью и почтением люди относились к своему Далай Ламе. Для жителей Тибета он обладал непререкаемой духовной властью Папы Римского и политическим могуществом короля.  Его фотографии занимали самые видные места в каждом доме и в каждом магазине. Как-то раз ранним утром, когда я медитировал в храме, ко мне подсел пожилой Лама высокого роста с бритой головой в одеждах темно-бордового цвета и ниткой деревянных бус вокруг шеи. Он сказал, что наблюдал за мной в течение уже нескольких дней и поинтересовался: «Нет ли у меня каких-нибудь вопросов?» С того момента мы каждый день проводили с ним пару часов разговоров. И вот однажды наступил один особенный день. Он пригласил меня пойти вместе с ним на личную аудиенцию к самому Далай Ламе.

     Дом Далай Ламы покоился на поросшем лесом холме, в окружении вооруженной индийской военной охраны, размещенной там для его защиты. Далай Лама находился под постоянной угрозой смерти. Когда я миновал службу безопасности, меня препроводили в помещение с яркими красочными изображениями Будды, украшавшими стены. На алтаре восседало великолепное божество Будды, выполненное из металла, украшенное цветами, медными лампадами, колокольчиками и другими предметами поклонения. Воздух был пропитан ароматов благовоний, запахом кедра. Несколько минут спустя отворились двери, и я встретился взглядом с Далай Ламой, взглянувшим на меня искрящимися от радости глазами из-под коричневой оправы своих очков. С крупной обритой головой, лицом правильной формы, с небольшим закругленным носов, в одеянии темно-бордового цвета поверх ярко сиявшей золотой монашеской рубахи, весь лучась обаятельной заразительной улыбкой, он проворно пересек комнату, чтобы поздороваться со мной. Громко смеясь, он стиснул обе мои руки и снова, и снова продолжал из трясти в крепком рукопожатии. Он жизнерадостно подмигивал, сердечно приветствуя меня: «Вы пришли издалека, добро пожаловать к нам».

       Мы сели с ним на стулья друг напротив друга. С детским любопытством он расспрашивал меня о моей жизни в Америке, и почему я выбрал жизнь Саду. Он с искренним интересом слушал мой рассказ, взволнованно внимая каждому слову. И всякий раз, когда в моем повествовании проскальзывала хотя бы тень юмора, он очень живо реагировал на это, всплескивая руками и всем телом содрогаясь от смеха.  Мы проговорили с ним уже примерно пол часа, когда я задал вопрос о положении его народа в Тибете. Воспоминания волной нахлынули на его лицо, в глазах заблестели слезы, в подступившей со всех сторон тишине он прошептал: «Когда я был маленьким мальчиком, моя нация наслаждалась свободой. Мы были счастливым единым народом, и наша духовность процветала». Затем он надолго замолчал. В отрезвляющей тишине он поднял чайник, предлагая мне чашку тибетского чая. Я смотрел, как дымящийся чай струйкой льется из носика в мою чашку. Потом Далай Лама поставил заварочный чайник на место, и в глубокой задумчивости опустил голову, уйдя в себя и переживая в сердце борьбу своего народа далеко за вершинами гималайских гор, в Тибете.  Потом он мягко сказал: «Мы в огромном долгу перед Индией, где нашли приют тысячи наших людей. Универсальным качеством религии, – продолжал он, – является сострадание к другим живым существам. Жертвенность в пользу других — вот истинная Тхарма». Я видел, какое величайшее самопожертвование он приносит своему народу, его слова поразили мое сердце. «Медитация, изучение и богослужение, – сказал он, – придают нам внутренние силы, чтобы вести жизнь благочестивую и просвещенную». Сказанное им затронуло во мне самые глубокие чувства, и я с растущим уважением ощутил, как меня вдохновляет его личность, а его теплота создавала ощущение, что мы с ним давние и близкие друзья. Улыбаясь, Далай Лама милостиво накинул мне на шею белый шелковый платок с вышитыми на нем тибетскими мантрами. «Эта традиция, дарить такой платок всем моим особым гостям», – пояснил он. Мне казалось, что я не заслуживаю его времени и его доброты, и я с благодарностью склонил перед ним голову. Находясь в его обществе, мне стала более понятной добродетель бескорыстного служения. Он являлся человеком, преданным не только своим духовным принципам, но также несшим тяжкое бремя служения нуждам своего народа, часть которого находилась в изгнании, часть порабощена.

      Бывают люди, для которых не существует непререкаемых авторитетов. В 1855 году Лондонское филармоническое общество пригласило Рихарда Вагнера дать в британской столице несколько концертов. Едва только Вагнер появился в Лондоне, как сразу же подвергся нападкам. В музыкальных кругах прошел слух, что он свысока относится к непререкаемым авторитетам: Моцарту, Керубини, Бетховену – и «мучает их в своих концертах», как ему угодно. Особенно раздражало лондонцев то, что он дирижирует симфониями Бетховена наизусть. Вагнеру дали понять, что это очень неприлично и неуважительно по отношению к Бетховену. И на следующем концерте партитура лежала на пюпитре. Успех концерта был чрезвычайный. Знатоки музыки окружили Вагнера и наперебой поздравляли: – Ведь мы вам говорили!.. Это совсем другое звучание! Настоящее бетховенское звучание! С каким совершенством вы взяли темп скерцо! Как гениально вели альты!.. С этими словами один из музыкальных знатоков схватил открытую партитуру, и – о ужас! – то был «Севильский цирюльник», да еще в переложении для фортепиано, да к тому же стоящий на пюпитре… вверх ногами.

      Зачастую непререкаемость становится атрибутом власти. Фаткудинов З.М. пишет:  Власть в России – это не символ могущественного влияния правителей и чиновников на судьбы народов, но и символ некоей сверхъестественности в восприятии ее населением, ибо веками внушали людям о божественности власти (царской), поэтому многие еще не избавились от синдрома рабства, а сам чиновник фактически и есть непререкаемый высший закон государства».

       Для фетишистов непререкаемым авторитетом пользуется вещь, которой они поклоняются, ибо фетишизм как качество личности –  склонность слепо поклоняться, слепо верить в неодушевленный предмет, вещь, пользующаяся непререкаемым авторитетом и безусловным признанием, наделенная, по представлениям фетишистов, сверхъестественной силой.


Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru